Действие одного из самых знаменитых бестселлеров американской литературы происходит в 1860-х годах во время и после гражданской войны в южных штатах США.С началом военных действий жизнь юной Скарлетт О'Хара и ее семьи круто меняется: вместо пышных балов и светских раутов – разрывы снарядов, свист пуль, гибель друзей и близких. Эшли Уилкс – мужчина, которого Скарлетт страстно любит, женился на другой, ушел сражаться и пропал без вести. Ее дом разграблен, слуги разбежались, но молодая женщина находит выход из любой ситуации, проявляя редкую стойкость и жизнелюбие. Эти ее качества стали примером и вдохновением для многих американцев. Роман стал невероятно популярен, он был удостоен Пулитцеровской премии, переведен на 37 языков мира, разошелся тиражом свыше 30 миллионов экземпляров и постоянно переиздается.
© Перевод, «Центрполиграф», 2021
© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2021
Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины, попавшие во власть ее чар, этого не видели – как и случилось с близнецами Тарлтон. Тонкий аристократизм матери, француженки по происхождению, необыкновенно остро переплелся в ней с грубоватой жизненной силой отца – ирландца. Это лицо – широкоскулое, с упрямой четкой линией подбородка – захватывало с ходу. Прозрачные глаза, чуть приподнятые к вискам, светились чистой зеленью сквозь частый лес черных ресниц. Густые черные брови косо перечеркивали белизну лба. Скольких хлопот требует от южанки такая белая, как лепесток магнолии, кожа! Зонтики, вуалетки, перчатки – лишь бы уберечь ее от палящего солнца Джорджии.
А в тот чудесный апрельский день 1861 года Скарлетт смотрелась просто картинкой. Она сидела вместе с Брентом и Стюартом Тарлтонами на веранде отцовского дома в «Таре», нежась в прохладной тени. На ней было новое муслиновое платье, зеленое, в цветочек, и новенькие туфельки без каблуков, точно в тон платью, недавно купленные отцом в Атланте. Двенадцать ярдов муслина волной вздымались на обручах юбки, а лиф прекрасно обрисовывал талию, утянутую до семнадцати дюймов – самую тоненькую на три графства, и грудь, вполне зрелую для ее шестнадцати лет.
Однако при всей благопристойности необъятных юбок, скромности гладко убранных в шиньон волос и спокойствии беленьких ручек, чинно сложенных на коленях, ее истинную натуру скрыть было невозможно. В зеленых глазах на хорошеньком личике буйствовала жизнь, они явно своевольничали и никак не сочетались с этой чопорной позой. Манеры были привиты нежной матушкой и непреклонной блюстительницей нравов негритянкой-няней; а вот глаза – глаза были ее собственные.
По обе стороны от нее на веранде расположились, болтая, посмеиваясь и щурясь на солнце веселыми и чуть надменными глазами, девятнадцатилетние братья Тарлтон. В высоких, до колен, сапогах, в одинаковых голубых куртках и песочного цвета бриджах, крепкие, плечистые и рослые – шесть футов два дюйма, рыжие и загорелые, они были похожи, как две коробочки хлопка.
На дворе, за стеклами веранды, в косых лучах предзакатного солнца сияли белой кипенью кусты кизила в цвету, осыпая лепестки на молодую траву. У подъездной дорожки стояли привязанные за поводья лошади братьев – крупные мощные гнедые кони, под стать хозяевам. Под ногами у лошадей юлили, огрызаясь, гончие – эта свора вечно носилась за близнецами, куда бы они ни скакали. А поодаль, в гордом одиночестве, как приличествует аристократу, лежал пятнистый далматин, устроив морду на лапы и терпеливо дожидаясь, когда парни соберутся домой, ужинать.
Между собаками, лошадьми и братьями существовала некая родственная связь, более глубокая и потаенная, нежели простое совместное времяпрепровождение. В чем-то они все были схожи – молодые, здоровые, бездумные, красивые; и парни такие же горячие, как их кони, горячие и порой опасные, но при всем при том очень даже покладистые в руках у того, кто умел с ними обращаться.
Троицу на веранде ожидала покойная плантаторская жизнь, с малых лет они не знали забот, для них все, то есть абсолютно все, делалось как бы само собой. И однако же, в их облике не замечалось ни вялости, ни особой даже мягкости. Им всем была присуща живость, энергия и смекалка сельского люда, привыкшего к постоянному общению с землей и не слишком перегружающего свои мозги всякой там книжной ерундой. Графство Клейтон существовало в северной Джорджии не так давно, общество тут было новое и, по стандартам Огасты, Саванны и Чарлстона, довольно неотесанное. Южные районы, старые, остепенившиеся, воротили нос от выскочек новичков; но здесь, в северной Джорджии, отсутствие лоска, получаемого с классическим образованием, не считалось зазорным, лишь бы мужчина знал толк в том, что действительно важно. А важным признавалось следующее: выращивать хороший хлопок, крепко сидеть в седле, метко стрелять, легко танцевать, красиво ухаживать за дамами и пить не пьянея, как подобает джентльмену.
В этих науках близнецы преуспевали отлично, равным образом выказывая прямо-таки выдающуюся неспособность усвоить хоть что-нибудь, скрытое под обложкой книги. По части денег, лошадей и рабов их семья была самой богатой в графстве; но вот по части школьной премудрости мальчики уступали, можно сказать, распоследнему бедняку.
Собственно говоря, как раз по этой причине близнецы и проболтались целый день на веранде «Тары». Их только что исключили из университета – в четвертый уже раз за два года. Старшие братья, Том и Бойд, тоже каждый раз возвращались домой, отказываясь от пребывания в стенах заведения, где так плохо принимали младших. Свое последнее отчисление Стюарт и Брент рассматривали как забавную штуку, и Скарлетт вместе с ними, поскольку сама за весь год – с тех пор, как закончила женскую школу в Фейетвилле, ни одной книги по собственной воле не раскрывала.
