– А, знаю, ужасно глупая старая дама. Противней в жизни не встречала.
– Ну и вот, стоим мы вчера на вокзале в Атланте, ждем поезда, а она катит мимо. Увидела нас и остановилась. То-се, слово за слово, ну она и говорит, что завтра вечером на балу будет объявлено о помолвке.
– Тоже мне секрет! – Скарлетт была разочарована. – Да всякий знает, что они когда-нибудь поженятся, этот простофиля Чарли и Душечка Уилкс. Только он, по-моему, не особенно к этому рвется.
– Значит, на твой взгляд, он простофиля? – встрял Брент. – А на Рождество так ты очень даже позволяла ему ухлестывать за тобой.
– Я его не поощряла. – Скарлетт небрежно повела плечиком. – Он просто сюсюкалка какая-то.
– А это вовсе и не его помолвка! – победно заявил Стюарт. – Это его сестра, мисс Мелани, выходит за Эшли!
Скарлетт в лице не переменилась, только губы побелели, как бывает, когда человек внезапно получает сильный удар и в момент потрясения не осознает еще, что произошло. Она молча таращилась на Стюарта, вот он и решил, поскольку никогда в таких материях не разбирался, что она просто сильно удивилась и заинтересовалась. И, довольный собой, стал развивать тему:
– Мисс Питти говорит, они собирались потянуть с этим делом до будущего года, потому что мисс Мелли не совсем здорова. Но со всеми этими слухами о войне обе семьи подумали, что лучше уж поженить их поскорее. Поэтому оглашение и состоится завтра вечером. Ну, Скарлетт, мы тебе открыли тайну, за это ты обещаешь сидеть с нами?
– Да, конечно, – машинально отозвалась Скарлетт.
– И все вальсы?
– Все.
– Ты чудо! Спорим, все парни с ума посходят.
– И пусть. Вдвоем мы с ними сладим. – Брент опять закинул удочку: – Слушай, а давай ты сядешь с нами и утром за барбекю?
– Чего?
Брент просьбу повторил.
– А, ну конечно.
Близнецы посмотрели друг на друга торжествующе, но и с некоторым удивлением. Хоть они и считали себя на положении любимых ее ухажеров, однако никогда еще им не удавалось добиться от нее стольких знаков благосклонности – и так легко. Обычно она заставляла долго себя просить и умолять, могла выпроводить, не говоря ни да ни нет, смеялась, если они дулись, и делалась невозмутимой, когда доводила их до белого каления. А тут им достался практически весь завтрашний день – они будут вместе за барбекю, все вальсы она танцует с ними (а они уж позаботятся, чтобы вообще все танцы были вальсы), да еще и ужин! Ради этого стоило расстаться с университетом.
Упоенные небывалым успехом, они теперь уж совсем расхотели уходить, все говорили и говорили – о барбекю, о вечеринке, об Эшли с Мелани, перебивали друг друга, острили, смеялись собственным шуткам и прямо, в открытую набивались на ужин. Потребовалось какое-то время, чтобы до них дошло, что Скарлетт в разговоре почти не участвует. Атмосфера изменилась, в чем именно – близнецы не уловили, но сияние дня для них померкло. Девушке, похоже, вообще не было дела до того, что они там говорят; впрочем, отвечала она всегда к месту. Ощущая неладное и не понимая, в чем суть, досадуя на себя за это, братья еще поупрямились немного и нехотя поднялись, поглядывая на часы – вроде бы пора, время двигаться.
Последние лучи солнца лежали на свежевспаханной земле, из-за реки темной громадой надвигался лес. Ласточки метались вокруг крыши, суматошно устраивались на ночлег куры, важно вышагивали надменные индюки, следом торопились вперевалку толстые утки.
– Джи-имс! – крикнул с крыльца Стюарт.
Из-за дома тут же выскочил и помчался к лошадям высокий черный парень, личный слуга близнецов, их ровесник. Как и собаки, он сопровождал братьев повсюду. В детстве Джимс играл вместе с хозяйскими детьми, а когда близнецам исполнилось десять лет, его подарили им на день рождения.
Гончие при виде Джимса поднялись из теплой красной пыли и стояли наготове, поджидая хозяев. Братья откланялись, напомнили Скарлетт, что будут с утра пораньше ждать ее в имении Уилксов, сбежали с крыльца, вскочили в седла и пустили лошадей в галоп по кедровой аллее, взмахнув на прощание шляпами.
За поворотом дороги, у зарослей кизила, откуда «Тара» была уже не видна, Брент остановил свою лошадь. Стюарт тоже придержал. Позади, на некотором расстоянии остановился Джимс. Лошади, не чувствуя поводьев, вытянули морды книзу и принялись пощипывать нежную весеннюю травку. Привычные ко всему собаки стразу же плюхнулись в мягкую пыль посреди дороги, неотрывно следя глазами за мельканием ласточек в прозрачных сумерках. На широкой простодушной физиономии Брента ясно читалось, что он в полном недоумении и порядком оскорблен.
– Послушай, – сказал он брату, – ты не находишь, что могла бы она и пригласить нас к столу?
– Вообще-то конечно. Я все ждал, что она попросит нас остаться, а она нет. Ну и что такого особенного?
– Да ничего. Просто, на мой взгляд, все к тому шло. В конце-то концов, мы первый день как приехали, давно не виделись и поговорить было о чем.
Стюарт призадумался.
– Мне показалось, она была очень довольная, когда мы появились.
– Вот и мне тоже, – кивнул Брент.
– А потом, с полчаса назад, что-то попритихла, вроде голова разболелась.
