| The muddy Flint River, running silently between walls of pine and water oak covered with tangled vines, wrapped about Gerald's new land like a curving arm and embraced it on two sides. | Илистая река Флинт, молчаливо проложившая себе путь между высокими темными стенами сосен и черных дубов, оплетенных диким виноградом, принимала в свои объятия новоприобретенных владения Джералда, омывая их с двух сторон. |
| To Gerald, standing on the small knoll where the house had been, this tall barrier of green was as visible and pleasing an evidence of ownership as though it were a fence that he himself had built to mark his own. | Глядя с невысокого холма, где когда-то стоял дом, на живую темно-зеленую стену, Джералд испытывал приятное чувство собственничества, словно он сам возвел эту ограду вокруг своих владений. |
| He stood on the blackened foundation stones of the burned building, looked down the long avenue of trees leading toward the road and swore lustily, with a joy too deep for thankful prayer. | Он стоял на почерневшем каменном фундаменте сгоревшего дома, скользил взглядом по длинной аллее, тянувшейся от дома к проселочной дороге, и про себя чертыхался от радости, слишком глубокой, чтобы он мог выразить ее словами благодарственной молитвы. |
| These twin lines of somber trees were his, his the abandoned lawn, waist high in weeds under white-starred young magnolia trees. | Эти два ряда величественных деревьев принадлежали ему, и эта заброшенная лужайка, заросшая сорной травой по пояс, и эти еще молоденькие магнолии, осыпанные крупными белыми звездами цветов. |
| The uncultivated fields, studded with tiny pines and underbrush, that stretched their rolling red-clay surface away into the distance on four sides belonged to Gerald O'Hara-were all his because he had an unbefuddled Irish head and the courage to stake everything on a hand of cards. | Невозделанные поля с порослью кустарников и проклюнувшимися из красной глины молоденькими сосенками, раскинувшиеся во все четыре стороны от этого холма, принадлежали ему, Джералду О'Хара, который, как истинный ирландец, умел пить не хмелея и не боялся, когда надо все поставить на карту. |
| Gerald closed his eyes and, in the stillness of the unworked acres, he felt that he had come home. | Закрыв глаза, Джералд вслушивался в тишину этих еще не разбуженных к жизни полей: о" знал, что обрел свое гнездо. |
| Here under his feet would rise a house of whitewashed brick. | Здесь, на этом месте, где он стоит, подымутся кирпичные, беленные известкой стены его дома. |
| Across the road would be new rail fences, inclosing fat cattle and blooded horses, and the red earth that rolled down the hillside to the rich river bottom land would gleam white as eiderdown in the sun-cotton, acres and acres of cotton! | Там, по ту сторону дороги, возникнет ограда, за которой будет пастись хорошо откормленный скот и чистокровные лошади, а красная земля, покато спускающаяся к влажной пойме реки, засверкает на солнце белым лебяжьим пухом хлопка - акрами хлопка! |
| The fortunes of the O'Haras would rise again. | И слава рода О'Хара заблистает снова! |
| With his own small stake, what he could borrow from his unenthusiastic brothers and a neat sum from mortgaging the land, Gerald bought his first field hands and came to Tara to live in bachelor solitude in the four-room overseer's house, till such a time as the white walls of Tara should rise. | Одолжив у скептически настроенных братьев денег, забрав свою крохотную долю из их предприятия и раздобыв еще изрядную сумму под залог земли, Джералд получил возможность купить рабов для обработки полей, прибыл в Тару и поселился в четырехкомнатном домике управляющего в холостяцком одиночестве и сладком предвкушении последующего переселения в новый белостенный дом на холме. |
