| The valet, Pork by name, shining black, dignified and trained in all the arts of sartorial elegance, was the result of an all-night poker game with a planter from St. Simons Island, whose courage in a bluff equaled Gerald's but whose head for New Orleans rum did not. | Лакей по имени Порк, ослепительно черный, вышколенный, исполненный чувства собственного достоинства, знающий толк во всех тонкостях портняжного искусства и элегантности, перешел во владение Джералда в результате затянувшейся до утра партии в покер с плантатором с острова Сент-Саймон, умевшим не менее стойко блефовать, чем Джералд, по проявившим меньшую стойкость по части новоорлеанского рома. |
| Though Pork's former owner later offered to buy him back at twice his value, Gerald obstinately refused, for the possession of his first slave, and that slave the "best damn valet on the Coast," was the first step upward toward his heart's desire, Gerald wanted to be a slave owner and a landed gentleman. | И хотя прежний владелец Порка хотел потом откупить его обратно и предлагал двойную цену, Джералд отказался наотрез, ибо обладание первым в его жизни рабом, да к тому же еще "лучшим, черт подери, лакеем на всем побережье", явилось важным шагом на пути к исполнению его заветной мечты - стать и землевладельцем и рабовладельцем. |
| His mind was made up that he was not going to spend all of his days, like James and Andrew, in bargaining, or all his nights, by candlelight, over long columns of figures. | Он уже давно пришел к решению, что не будет, как Джеймс И Эндрю, всю жизнь заниматься торговлей и просиживать ночи при свечах, подбивая итог под колонками цифр. |
| He felt keenly, as his brothers did not, the social stigma attached to those "in trade." | Не в пример братьям, он остро чувствовал своего рода социальное клеймо на тех, кого именовали здесь "торговым людом". |
| Gerald wanted to be a planter. | Джералд хотел стать плантатором. |
| With the deep hunger of an Irishman who has been a tenant on the lands his people once had owned and hunted, he wanted to see his own acres stretching green before his eyes. | Выходец из семьи ирландских арендаторов, некогда владевшей пахотными землями и охотничьими угодьями, он страстно желал насладиться видом зеленеющих акров собственных возделанных полей. |
| With a ruthless singleness of purpose, he desired his own house, his own plantation, his own horse, his own slaves. | Целеустремленно и безоглядно он мечтал о собственном Доме, собственной плантации, собственных лошадях, собственных рабах. |
| And here in this new country, safe from the twin perils of the land he had left-taxation that ate up crops and barns and the ever-present threat of sudden confiscation-he intended to have them. | И здесь, в этой новой стране, не ведающей двух главных опасностей, которые подстерегают землевладельца у него на родине, - налогов, пожирающих весь доход от урожая, и неизбывной угрозы конфискации, - он намерен был воплотить в жизнь свою мечту. |
| But having that ambition and bringing it to realization were two different matters, he discovered as time went by. | Но шли годы, и он понял, что честолюбивые замыслы - одно, а осуществление их - нечто другое. |
| Coastal Georgia was too firmly held by an entrenched aristocracy for him ever to hope to win the place he intended to have. | Местная земельная знать оказалась крепостью, проникнуть внутрь которой у него не было никакой надежды. |
