– Я увиделся с Красоткой, – продолжал Ретт, – и все ей объяснил. Мы передали ей список мужчин, которых сегодня не было дома, и она подтвердит, что все они находились в ее заведении. Затем, чтобы сделать наш уход более впечатляющим, она вызвала двух парней, которые смотрят за порядком, те устроили потасовку, стащили нас по лестнице в бар и выкинули на улицу, как пьяных разбушевавшихся клиентов.
Он усмехнулся, вспоминания перипетии им же устроенного спектакля.
– Правда, доктор Мид очень неубедительно исполнял роль пьяного. Пребывание в таком месте, видите ли, ущемляло его достоинство. Но ваш дядя Генри и старик Мерривезер были просто великолепны. Сцена потеряла двух великих актеров. Вся затея, похоже, пришлась им по вкусу. Боюсь, что у мистера Мерривезера будет фонарь под глазом, так как он слишком вошел в свою роль. Он…
Задняя дверь распахнулась, и вошла Индия в сопровождении доктора Дина. Его седые волосы были растрепаны, кожаный саквояж оттопыривал накидку. Быстро кивнув и не говоря ни слова, он подошел к Эшли и осмотрел плечо.
– Для легкого высоко, – констатировал он. – Если не раздроблена ключица, ничего страшного. Дамы, принесите мне побольше полотенец, вату, если найдется, и бренди.
Мелани с Индией бросились выполнять указания доктора. Ретт взял у Скарлетт лампу и поставил на стол.
– Вам здесь больше делать нечего. Идемте в гостиную, к камину. – Ретт осторожно взял Скарлетт под руку и вывел из комнаты; и в прикосновении, и в голосе была обычно не свойственная ему мягкость. – У вас выдался тяжелый день, правда?
Скарлетт безропотно прошла в гостиную и, остановившись перед пылающим камином, вдруг покрылась мурашками. Червь подозрения давно точил ей сердце, и теперь это подозрение почти переросло в уверенность, ужасную уверенность. Она взглянула в непроницаемое лицо Ретта, собралась с духом и спросила:
– Фрэнк тоже был… у Красотки?
– Нет, – глухо ответил он. – Арчи перевозит его сейчас на пустырь за домом Красотки. Он убит. Пуля попала ему в голову.
В ту ночь мало какие семьи в северной части города смогли заснуть, потому что слух о разгроме клана и о хитроумной затее Ретта быстро облетел горожан: Индия тенью скользила по задним дворам, шептала в кухонные двери и исчезала в ветреных потемках, оставляя за собой страх и отчаянную надежду.
Снаружи дома выглядели черными, молчаливыми, погруженными в сон, но внутри до самого рассвета шепотом велись неистовые споры. Не только те, кто участвовал в ночном рейде, но почти все члены клана были готовы к побегу: в конюшнях на Персиковой улице стояли оседланные лошади, к седлам были приторочены вьюки с одеждой и провизией и пистолеты. Массовый исход был предотвращен сообщением Индии, передаваемым шепотом: «Капитан Батлер говорит, бежать нельзя. На дорогах засады. Он договорился с этой Уотлинг…» В темных комнатах мужчины также шепотом вопрошали: «С какой стати я должен доверять этому чертову Батлеру? Это может быть ловушка». А женские голоса умоляли: «Не уезжай! Если он спас Эшли и Хью, то может всех спасти. Если Индия с Мелани доверяют ему…» И, одолеваемые сомнениями, мужчины оставались дома, поскольку иного выбора у них не было.
А еще до этого солдаты начали стучаться в двери дюжины домов и тех, кто не мог или не хотел говорить, где он был вечером, забирали. Рене Пикар, один из племянников миссис Мерривезер, братья Симмонсы и Энди Боннел оказались среди тех, кто провел ночь в кутузке. Все они участвовали в злополучной вылазке, но после перестрелки бросились по домам, где и были арестованы, прежде чем успели узнать о плане Ретта. К счастью, на вопрос, где были вечером, все они отвечали, что это их личное дело, которое никак не касается проклятых янки. Их всех посадили в камеру для дальнейшего разбирательства. Старик Мерривезер и дядя Генри Гамильтон без зазрения совести заявили, что провели весь вечер в веселом доме Красотки, а когда капитан Джеффри заметил, что они староваты для подобных игрищ, кинулись на него с кулаками.
Красотка Уотлинг встретила капитана Джеффри на пороге; не успел он рта раскрыть, как она принялась кричать, что ее заведение закрыто. Кучка пьяниц вечером устроила драку, переломала мебель, перебила дорогие зеркала и так перепугала девочек, что ни о каком обслуживании не может быть и речи. Но если капитану Джеффри хочется выпить, то бар все еще открыт.
Капитан, всегда болезненно воспринимавший ухмылки своих солдат и чувствующий, что ему придется постыдно убраться восвояси, сердито заявил, что ни молодые женщины, ни крепкие напитки его не интересуют, но он хочет, знать, известны ли Красотке имена посетителей, устроивших погром. О да, они ей прекрасно известны. Это завсегдатаи. Они приходят сюда по средам и называют себя демократами среды, но она ничего не смыслит в политике и не собирается в нее лезть. И если эти дебоширы не заплатят за разбитые зеркала, она подаст на них в суд. У нее респектабельный дом и… Ах да, имена? Красотка без запинки назвала двенадцать человек. Капитан Джеффри кисло улыбнулся:
