Доктор Мид, униженный тем, в какое положение его поставил ловкий Ретт, заявил миссис Мид, что, не будь здесь замешаны другие, он предпочел бы болтаться на виселице, чем числиться клиентом Красотки.
– Это оскорбление и для вас, миссис Мид! – кипел он.
– Но все знают, что вас не было в этом… этом…
– Все, кроме янки. Они поверят, а мы за счет того спасем наши шкуры. Но сама мысль, что кто-то поверит этому и будет смеяться, приводит меня в бешенство. И она оскорбляет вас, моя дорогая, а ведь я всегда хранил вам верность.
– Я знаю. – Миссис Мид улыбнулась в темноте и коснулась своей тонкой рукой руки мужа. – Но я готова поверить слухам, только бы ни один волос не упал с вашей головы.
– Миссис Мид, да понимаете ли вы, что несете? – воскликнул доктор, уязвленный неожиданным практицизмом супруги.
– Да, понимаю. Я потеряла Дорси, я потеряла Фила. Вы – это все, что у меня осталось. Да хоть переезжайте на постоянное жительство к Красотке, но только живите.
– Вы определенно не в себе. Мелете невесть что!
– Вот старый дурачок! – ласково проговорила миссис Мид, склоняя голову на плечо мужа.
Доктор Мид заскрежетал зубами, но погладил ее щеку. Потом не выдержал и взорвался:
– И чтобы потом всю жизнь быть обязанным этому Батлеру! Уж лучше пусть меня повесят. Нет, даже если я обязан ему жизнью, держаться с ним учтиво я не намерен. Его наглость не знает границ, а от его бессовестных спекуляций у меня все кипит внутри. Быть обязанным человеку, который никогда не служил в армии!
– Мелли говорила, что он вступил в армию после падения Атланты.
– Это ложь. Мисс Мелли готова поверить любому негодяю, умеющему внушать доверие. Однако я никак не могу понять, почему он так старается. Не хочется говорить, но… хотят слухи, что между ним и миссис Кеннеди что-то есть. Еще недавно он всюду ездил за ней. Наверняка старается ради нее.
– Если бы из-за Скарлетт, он и пальцем бы не пошевелил. Зачем? Он был бы рад видеть Фрэнка на виселице. Я думаю, все дело в Мелли.
– Миссис Мид, ваши инсинуации абсолютно беспочвенны!
– О, не глупите! Она непостижимым образом благоволит к нему еще с войны, когда он хлопотал, чтобы Эшли обменяли. И надо отдать ему должное – с ней рядом он никогда гадко не улыбается. Просто милый и обаятельный человек, не похожий сам на себя. Судя по тому, как он держится с Мелли, он вполне может держаться пристойно – если захочет. Что же до того, почему он так старается, то я думаю… – Она сделала паузу и продолжала: – Доктор, вам не понравится мое предположение.
– Мне не нравится вся эта история!
– Я думаю, что отчасти он поступает так ради Мелли, но в принципе он хочет оставить всех нас в дураках. Мы так долго и открыто его ненавидели, вот он и решил расквитаться с нами, обставив это дело так, что вы все оказались перед выбором: сказать, что находились в заведении этой Уотлинг, или признаться честно, и пусть вас повесят. Он понимает, что мы все будем обязаны ему и его… любовнице, хотя нам лучше уж виселица, только не быть признательными этой парочке. Готова спорить, он прямо наслаждается всем этим.
Мистер Мид простонал:
– Да уж, он именно наслаждался, когда вел нас наверх.
– Доктор… – замялась его жена, – а как там внутри?
– Это в каком смысле, миссис Мид?
– Я про ее заведение. Как оно обставлено? Там хрустальные люстры? Портьеры из красного плюша, зеркала в золоченых рамах во весь рост? А девушки… они не одеты?
– Боже правый! – изумился доктор; он не мог предположить, что любопытство целомудренных женщин в отношении их нецеломудренных сестер может быть таким безудержным. – Как вы можете задавать эти нескромные вопросы? Вы меня удивляете. Я дам вам успокоительное.
– Я не хочу успокоительное. Я хочу знать правду. Послушайте, дорогой, это мой единственный шанс узнать, как выглядит изнутри дурной дом, но вы сегодня такой вредный, что не хотите мне ничего говорить.
– Я ничего не заметил. Уверяю вас, я очень смутился, попав в такое место, и мне было не до наблюдений, – сухо ответил доктор, которого неожиданно открывшаяся сторона в характере жены поразила гораздо сильнее, чем все события вечера. – С вашего разрешения, я пойду и попытаюсь заснуть.
– Ну что же, идите, – несколько разочарованно протянула миссис Мид.
Но когда доктор наклонился, чтобы снять сапоги, во тьме послышался ее оживленный голос:
– Вот Долли наверняка вытянула все из своего старика. Завтра она мне расскажет.
– Боже праведный, миссис Мид! Вы хотите сказать, что приличные женщины между собой обсуждают подобные вещи?
– Ох, идите-ка спать, – отмахнулась супруга доктора.
На следующий день было слякотно и промозгло, но в сумерках вдруг подул резкий ветер, лужи подсохли. Кутаясь в плащ, Мелани в полном недоумении спустилась по ступенькам парадного крыльца, следуя за чужим негром-кучером, который таинственным образом указывал ей на закрытую карету, остановившуюся перед домом. Мелани подошла ближе, дверца отворилась, и в полутьме стал виден женский силуэт. Наклонившись, она спросила:
– Кто вы? Не пройдете ли в дом? На улице очень холодно.
