– Эти чертовы мятежники организованы не хуже нашей тайной службы. Вам и вашим женщинам надо будет утром явиться к начальнику военной полиции.
– А начальник военной полиции заставит этих возместить ущерб?
– К черту ваши зеркала! Пусть за них платит Ретт Батлер. Разве не ему принадлежит заведение?
Рассвет еще не занялся, а каждая семья из бывших конфедератов уже знала, что произошло. И их негры, которым ничего не говорили, тоже узнали, что произошло, – по своей системе телеграфного сообщения, которую разум белого человека отказывается понимать. Всем в Атланте стали известны подробности налета на палаточный поселок: смерть Фрэнка Кеннеди и бедняги Томми Уэллберна и что Эшли был ранен, когда переносил тело Фрэнка.
Чувство жгучей ненависти к Скарлетт, из-за которой разыгралась трагедия, поубавилось в свете того факта, что она, потеряв мужа, даже не может получить его тело, чтобы хоть в этом найти утешение. До наступления утра, когда будут обнаружены тела и военные власти уведомят ее о смерти мужа, ей не положено ничего знать. Фрэнк и Томми лежат с пистолетами в холодных руках на пустыре, заросшем бурьяном. И янки скажут, что они поубивали друг друга, не поделив между собой одну из девушек Красотки. Все очень сочувствовали Фанни, жене Томми, у которой только что появился ребенок, но никто не рискнул пробраться к ней в темноте и выразить соболезнование, потому что отряд янки окружил дом, карауля Томми. Второй отряд устроил засаду у дома тети Питти в надежде схватить Фрэнка.
С первыми лучами солнца по городу прокатился слух, что официальное расследование начнется сегодня же. Горожане, проведшие бессонную ночь в беспокойном ожидании, знали, что безопасность их наиболее видных граждан зависит от трех вещей: способности Эшли Уилкса встать на ноги и появиться перед военным советом, как будто у него только трещит голова после выпивки, заявления Красотки Уотлинг, что весь вечер они провели у нее, и подтверждения Ретта Батлера, что он был с ними.
Город кипел от негодования: жизнь их мужчин зависит от Красотки Уотлинг! Это возмутительно! Женщины, которые поспешно переходили на другую сторону улицы при встрече с ней, с ужасом гадали, припомнит ли она им подобное унижение. Мужчины чувствовали себя проще, поскольку не держали на нее зла. Однако их бесило, что своей жизнью и свободой они будут обязаны Ретту Батлеру, спекулянту и предателю. Подумать только: Красотка и Ретт – самая известная в городе проститутка и самый ненавистный мужчина! А теперь все в долгу перед ними.
Горожане тряслись в бессильной злобе еще и от сознания того, что янки и саквояжники поднимут их на смех. О, как они будут веселиться! Двенадцать наиболее уважаемых граждан превратились в завсегдатаев борделя! Двое погибли из-за шлюхи, одних вышибли за пьяный дебош, который не прощается даже у Красотки, других арестовали за отказ признаться, что они там были, хотя это уже ни для кого не секрет.
И опасения стать посмешищем для янки не были лишены оснований. Пришельцев с Севера давно коробили южная холодность и высокомерие, зато теперь они от души потешались. Офицеры будили своих сослуживцев и пересказывали им новость. Мужья расталкивали на рассвете жен и спешили сообщить неслыханную весть, стараясь держаться в рамках приличий. И женщины, наскоро одевшись, стучались к соседям, чтобы поделиться сенсацией. Северянки смеялись до слез. Вот вам и хваленый рыцарский дух южан! Возможно, теперь эти задаваки, которые с презрением отвергали все попытки установления дружеских отношений, не будут так заноситься, раз все узнали, где их мужья проводят свободное время – разумеется, не на политических собраниях! Политические собрания! Да, хороши собрания!
Однако они выражали Скарлетт сочувствие по поводу постигшего ее горя. Как-никак, а она леди, причем одна из немногих, которые хорошо относились к янки. Она успела завоевать их симпатию уже тем, что пошла работать, потому что муж не мог или не хотел ее обеспечивать должным образом. Пусть даже ее муж был жалок, все-таки для бедняжки его неверность оказалась тяжелым ударом. Ей было тяжело вдвойне: ведь она узнала и о его смерти, и о неверности практически одновременно. Что ни говори, а плохой муж лучше, чем никакой, и северянки решили, что к Скарлетт надо проявить повышенное внимание. Что касается южанок в целом, то дамы, приехавшие с Севера, будут открыто смеяться им в лицо – и особенно миссис Мид, миссис Мерривезер, миссис Элсинг, вдове Тома Уэллберна и миссис Эшли Уилкс. Может, хоть это немного научит их вежливости.
Перешептывание в темных комнатах на северной стороне города касалось главным образом той же самой темы. Женщины горячо уверяли своих мужей, что им в высшей степени все равно, что думают янки, но в душе они знали, что им было бы легче пройти сквозь строй индейцев, чем видеть ехидные усмешки янки и не иметь возможность сказать правду о своих мужьях.
