Аккуратно зашелестели винты, набирая обороты. Стальная стрекоза чуть качнулась, легонько подпрыгнула на палубе, а затем плавно и быстро рванула в небо. Желудок оператора, привыкшего к более спокойному вертолету телекомпании, предательски прыгнул вниз, а все тело налилось непривычной тяжестью.
Тони разозлился еще больше.
— У нас свободно-разведывательная миссия, сопряженная с тестом систем вертолета, — послышался в наушниках голос пилота. — Сделаем несколько кругов над кораблем, пройдемся над лагерем и побережьем, устроим небольшие стрельбы и вернемся. Если что надо будет — другим бортом повернуться или еще раз где-то пролететь, — говорите, сделаем.
— Окей! — настроение оператора чуть повысилось при упоминании о стрельбах.
Снимать что-то через маленькие, напоминающие амбразуры, окна, закрытые бронированным стеклом, было нереально. У Тони даже промелькнула мысль — на кой черт они вообще сделаны?
Вид вперед перекрывала бронезаслонка, изолирующая пространства пилотов и позволяющая в случае попадания вражеского снаряда выжить хотя бы одному из них с большей вероятностью. На дисплее, занимающем всю ее поверхность, отражалась живая картинка местности, в сторону которой направлялась машина, виднелись полоски индикаторов, какие-то счетчики и графики. Отдельно светилась жирная пиктограмма, вызывающая общую карту местности. И еще с дюжина похожих, отвечающих за что-то непонятное. В общем, типичное штурманское место.
Тони с трудом примостил большую камеру под ноги, включил маленькую, которая с трудом прицепилась к надетому шлему и принялся заинтересованно рассматривать дисплей.
— Лейтенант, если я здесь что-то нажму, это нас не угробит?
Подождав с полминуты не дождавшись ответа, оператор обругал себя последними словами, затем включил исходящую связь и повторил вопрос.
— Кто ж его знает, — весело ответил пилот. — Сейчас, я вам включу учебный доступ, сможете баловаться... Готово, развлекайтесь.
В левом верхнем углу дисплея загорелась желтая иконка, намекающая на то, что ограничение доступа включено.
Тони наугад ткнул в одну из иконок. Дисплей тут же загорелся ярким бело-зеленым светом, погорел так несколько секунд, а затем вернулся к обычному состоянию. В ушах раздался смех лейтенанта Кройца.
— Мистер Хоук, это был ночной режим!
Тони угрюмо промолчал и нажал следующую иконку. Теперь изображение распалось на яркие пятна тепловой карты.
— Да, вот это уже больше подходит, — заметил пилот. — Обычно, при разведывательных миссиях так и летаем — один смотрит в живую, второй переключается между режимами картинки. Есть там что-то интересное?
— Да вроде бы нет... — вертолет успел отлететь от бухты уже миль на пятнадцать и теперь по одну его сторону за горизонт уходила морская гладь, раскрашенная на мониторе Тони в прохладно-голубые тона, по другую — берег, имевший светло-желтую окраску, а прямо по центру виднелась полоска пляжа, прогретая солнцем до оранжевого цвета и омываемая почти бесцветными волнами прибоя.
— Ладно, наберем-ка высоты...
Стальная стрекоза, немного задрав нос вверх, принялась шустро уходить от земли.
— Аа-плакаа, пелакрифые лашааатки... — на непонятном языке нараспев протянул пилот.
— Что, простите?
— Не обращайте внимания, сэр. Русский консультант по ракетам научил, будь он неладен. Говорит, песня про облака. Теперь вот второй месяц, как в облака захожу, эта хрень в мозгах крутится.
— Ясно...
Тони снова принялся тыкать по дисплею. Увы, ограничение доступа не позволяло ни сбросить тепловые ловушки, ни расстрелять запасы неуправляемых ракетных снарядов. Максимум, что получилось — это вызвать на экран карту местности, на которой был отмечен маленький вертолетик, гораздо более крупный авианосец, подконтрольная зона на берегу и тонкий пунктир маршрута, по которому вертолетик медленно полз.
Оператор переключил дисплей в обычный режим. На экране появился закрывающий все поле зрения белый туман.
— В облаках летим, — подтвердил его догадку неугомонный пилот. — Сейчас выше поднимемся.
Действительно, через пару минут на экране снова показалось солнце, освещающее сверху бесконечные поля облаков, испещренные, впрочем, многочисленными прорехами.
— Скоро к потолку приблизимся. Задачи его протестировать у нас нет, но за четыре мили вылететь мы должны.
Отметку в четыре мили над уровнем моря вертолет преодолел легко и просто. Пилот, удовлетворенно хмыкнув, повел машину к земле.
— Остались стрельбы и можно возвращаться. Хотите пострелять?
— А можно?
— Ну, раз вы сидите в кресле второго пилота, то и пострелять вам, я полагаю, разрешено. Боевой миссии нет, есть цель — расстрелять боезапас. Сейчас, ограничение сниму...
Желтая иконка на дисплее погасла.
