– Благодарствую, други! – Никита, приложив правую руку к груди, поклонился присутствующим. – Главное, что с вашей помощью разбили мы ворога и заставили его вернуться, уж там мы с ним и покончим. Войско же предлагаю возглавить князю Всеславу.
– Сие войско надобно тебе вести, ты затеял поход, да и на чудищ управу знаешь. Я же верным соратником тебе буду. Веди, воевода! – ответил Всеслав.
– Веди, командир! – поддержал князя Олег.
– Веди! – крикнул Дружина.
– Коли так, на заре второго дня выступаем!
По окончании совета, когда все покинули шатер, к Воронову подошел Рюрик.
– Прощай, Олег, завтра увожу корабли к Новгороду. Так-то, друже, несчастья свалились на мою голову. Изменили мне подчиненные мои, Аскольд с Дирмундом. Решили в мое отсутствие власть в Новгороде и Ладоге взять, да помешал им Ольгерд. Гонец сообщил, что они после неудачи в сторону Царьграда на ладьях ушли. Ничего, придет время – поплатятся они за это!
– Твое горе – это мое горе. – Олег положил руку на плечо князя.
Рюрик отстегнул от пояса ножны с ножом, протянул их Воронову:
– Прими в благодарность за то, что спас ты мне в бою жизнь.
Олег вынул из ножен оружие, осмотрел рукоять и лезвие ножа с руническими знаками, а затем, вложив его обратно, повесил себе на пояс. Поблагодарив Рюрика, он снял с шеи свою золотую цепь и вручил ее князю.
– А это тебе, княже, на добрую память.
– Может, и ты со мной, Олег? Мне верные люди нужны. Братьев моих не стало, Ольгерд смертельно ранен и вряд ли доживет до моего возвращения, не на кого мне положиться и сына доверить, а ты ему судьбу предрек, знать, тебе за то ответ держать.
– Не могу я князь в тяжкую минуту другов в беде оставить, а после похода, ежели с Кощеем управимся, погляжу, как быть.
– Что ж, прощай, Олег. Надумаешь, приходи, буду рад тебе.
– Прощай, Рюрик, может, и свидимся.
Князь развернулся, зашагал в сторону кораблей.
– И за что же это основатель династии Рюриковичей наградил вас боевым ножом? – раздался позади Воронова голос.
Олег обернулся, перед ним стоял Никита.
– За спасение своей жизни. Моей заслуги здесь мало. Это Доброга.
– Что Доброга? – удивился Жиховин.
– Ее никто не видел, а я видел, как она во время битвы отводила от меня стрелы и копья. Оттого, зная об этом, прикрыл князя собой. Так что награда эта не мной заслужена.
– Зная тебя, я уверен, что, если бы даже Доброга и не помогала тебе, ты все равно бросился бы на помощь товарищу. Так что все правильно. А вот цепочку, изготовленную в двадцать первом веке другого измерения, дарить не следовало. Придется впоследствии тайно изъять ее у нынешнего хозяина. Пока же пойдемте, товарищ Воронов, надо готовиться к походу.
Над головой загудело. Рядом опустилась ступа.
– Что ж, прощевай, молодец. Боле моя помощь тебе ненадобная, да и пособить-то нечем, почти весь мой род вывел в битве Кощей проклятый. Об этом скорблю, с тем и тебе молвлю, не поминай меня словом худым.
– Прощай! Поклон тебе и всем байенгам от меня и всего рода людского!
Ступа загудела, начала взлетать.
– Вишь, летаю, а ты молвил, недолго мне осталось. Прощевай, милок, еще полетаем! – донеслось сверху.
Ступа взвилась в небо. Вскоре лишь маленькая летящая над верхушками деревьев точка напоминала о странном существе и его не менее странном летательном аппарате.
Возглавляемое Жиховиным войско покинуло наполовину опустевший лагерь, выдвинулось в степь, оставляя позади себя родную землю и поле битвы, на котором они ее отстояли.
Олег обернулся и кинул прощальный взгляд на серебристую нить реки, зеленую полосу лесного массива, утес, похожий на прилегшего отдохнуть у воды богатыря, и курган, под которым покоился прах бесчисленного количества павших за свою землю воинов. Почему-то подумалось о Доброге, о ее таинственном жилище в дремучих лесах. Мысли начали плавно перетекать в воспоминания о битве, где она оберегала его, об их встрече в лагере амазонок. Вдруг взгляд Воронова зацепился за точку в небе. Она, увеличиваясь в размерах, приближалась с каждой секундой.
– Никита! Воздух! – крикнул он Жиховину.
Никита и сопровождающие его Дружина, Атея, профессор Кашинский и Лешко повернулись и посмотрели туда, куда указывал Воронов.
– Ужель Кощей неугомонный возвернулся? – высказал предположение Лешко.
– На Кощея не похоже, – вымолвил Олег, вглядываясь в летящий объект. – Различаю птеродактиля, а вот кто его оседлал?
Дружина удивленно пробасил:
– Браты, это же Скороход!
Богатырь оказался прав. Через минуту, неподалеку от них, приземлился восседающий на птеродактиле Скороход.
– Принимай нас, воевода, с Мотяней в войско свое! – крикнул он, спрыгивая с ящера.
– Это как же ты, друже, приучил зверюгу этакую? – удивился Дружина.
– Так это, Дружинушка, тот самый летающий ящер, коего я обманным путем во время первой битвы в полон взял. Как приучил, пытаешь? А так же, как и коня иного. Кормил и холил, в обозе с собой возил, а потом узду на него надел. Ныне мы с Мотяней други не разлей вода. Так что я теперь могу не только по земле быстро ходить, но и по небу летать.
