Принцесса Лира — сирена, дочь Морской королевы и самая опасная из всех подводных обитателей. С раннего детства Лира ведет охоту на принцев — заманивает песней, топит корабли и вырывает сердца. Сирена бесстрашна и своевольна. Но когда она нарушает запрет, безжалостная мать превращает ее в смертную девушку. Теперь, чтобы вернуться домой, она должна принести сердце знаменитого убийцы сирен — принца Элиана — или навсегда остаться в человеческом теле.Принц Элиан — наследник трона могущественного королевства и капитан прославленной команды охотников на сирен. Когда он спасает тонущую в море девушку, она обещает ему помочь уничтожить род сирен. Но Элиан еще не знает, что в ее лице к нему явилась сама смерть…
Моим любимым, которые не могут разделить со мной этот момент
У меня есть сердце на каждый год моей жизни.
Семнадцать штук, спрятанных в песках спальни. Время от времени я погружаю туда руки, просто чтобы убедиться, что сердца на месте. Глубоко похороненные и кровоточащие. Я пересчитываю их — а что, если ночью одно украли. Опасения мои вполне оправданны. Сердца — это сила, и если мой народ жаждет чего-то отчаяннее, чем океанских глубин, то именно ее.
Я слышала истории о потерянных сердцах и загарпуненных женщинах, придавленных к океанскому дну в наказание за предательство. Оставленных страдать, покуда кровь их не станет солью, а сами они не растворятся в пене морской. Женщины эти забирают человеческие дары у своей родни.
В русалках больше рыбьего, чем плотского, и верхняя их — телесная — часть плавно перетекает в чешую. Вместо волос у них, в отличие от сирен, голубоватые отростки, а рты их могут растягиваться до размеров небольшой лодки, позволяя заглатывать акул целиком. У русалок темно-синие тела и плавники вдоль рук и позвоночника. Они одновременно и люди, и рыбы, не получившие красоты ни от первых, ни от вторых.
Как и все чудовища, они могут быть смертельно опасны, но там, где сирены соблазняют и убивают, русалки сами поддаются людскому очарованию. Они воруют безделушки и преследуют корабли в надежде, что с палуб упадут сокровища. А иногда спасают жизни моряков и взамен не берут ничего, кроме талисманов. И человеческие сердца у нас русалки крадут не ради силы. Нет, они просто верят, что если съедят их достаточно, то и сами станут людьми.
Ненавижу русалок.
По моей спине змеятся волосы, красные, как и мой глаз — только левый, поскольку правый глаз каждой сирены всегда цвета моря, где она родилась. Для меня это великое море Дьяволос[1], где вода сияет яблочной зеленью и сапфирами. Смешиваясь, два оттенка создают нечто новое. Здесь сокрыто подводное царство Кето[2].
О красоте сирен ходят легенды, но в кетонках течет королевская кровь, а это дарует особое великолепие. Величие, выкованное соленой водой и царскими привилегиями. Ресницы наши сотканы из ледяной стружки айсбергов, губы окрашены кровью моряков. Даже странно, что для кражи сердец нам вообще нужна песня.
— Кого заберешь, кузина? — спрашивает Калья на псариине.
Она сидит рядом со мной на скале, глядя на раскачивающийся вдалеке корабль. Ее чешуя темно-рыжая, а светлые волосы едва доходят до груди, прикрытой переплетенными оранжевыми водорослями.
— Что за глупый вопрос, — отвечаю я. — Ты знаешь кого.
Корабль лениво рассекает безмятежные воды близ Адекароса[3] — одного из человеческих королевств, которое я собираюсь лишить принца. Это судно меньше большинства и сделано из красного дерева, олицетворяющего цвета их родины.
Люди любят выставлять свои богатства напоказ, но это лишь превращает их в мишени для существ вроде нас с Кальей, что без проблем могут найти королевский корабль. В конце концов, у него единственного во всем флоте на флаге изображены дерево и тигр. И только на этом судне когда-либо плавал адекаросский принц.
Легкая добыча для желающих поохотиться.
Солнце давит мне на спину. Жар льнет к шее, отчего волосы липнут к влажной коже. Я жажду подводного холода, столь острого, что подобно дивным клинкам пронзает тело до костей.
— Очень жаль, — говорит Калья. — Шпионя за ним, я словно наблюдала за ангелом. Такое милое личико!
— Сердце будет еще милее.
— Ты давненько не убивала, Лира, — дразнит она с сумасбродной улыбкой. — Уверена, что не утратила навык?
— Год — это не «давненько».
— Смотря кто считает.
Я вздыхаю:
— Тогда скажи кто, чтобы я их убила и покончила с этой болтовней.
Ухмылка Кальи порочна. Из тех, что она приберегает на случаи, когда я в особо грозном настроении, ибо жестокость для сирен вроде как важнее всего. Наша жестокость бесценна. Дружеские и родственные чувства чужды нам так же, как земля. А верность мы храним лишь Морской королеве.
— Ты сегодня как никогда бессердечна.
— Вот уж сердец у меня всегда в достатке, — возражаю я. — Семнадцать штук под кроватью.
Калья выжимает воду из волос.
— Ты стольких принцев вкусила…
Она говорит об этом так, словно подобным можно гордиться, но Калья просто молода и забрала всего два сердца. Ни одно не принадлежало особе королевских кровей. Это мой удел, моя территория. И к этому Калья относится с пиететом. Ей интересно, отличаются ли губы принца от губ любого другого человека. Откуда мне знать? Я пробовала лишь принцев.
