— Замри! — приказал он, и на месте ангела оказалась каменная статуя. — Вечность ты будешь бездыханно стоять здесь, и время будет бежать мимо.
Офидиэль перевел взгляд на сирену, улыбнулся и добавил, глядя на каменного Базатиэля.
— Ты сможешь дышать и видеть каждый день в течение минуты, во время рассвета и заката. Если в эти мгновения твоя сирена попробует выйти из воды и приблизиться к тебе хоть на шаг, ты умрешь.
— Не надо, остановись! — закричала сирена.
Но Офидиэль не собирался останавливаться.
Он только начал. Зная, что каждое заклинание должно иметь ключ к обратимости, иначе не сработает, он мрачно произнес:
— Колдовство может быть разрушено, только если человеческое существо страстно поцелует в губы твоего возлюбленного.
Сирена пыталась поймать последний взгляд своего ангела, прежде чем жизнь его покинет. Она прошептала:
— Я люблю тебя.
И все кончилось.
Уника резко проснулась, душераздирающие крики сирены звучали в ее ушах. Лицо было влажным от пота. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Мне это привиделось или приснилось? Это был кошмар или реальность? Этот ужас уже закончился или только должен случиться?
На поверхности воды плавали розовые цветки лотоса и огромные круглые листья. Ева слегка перегнулась через край лодки, и Нишида замедлил ее ход, чтобы девушка сорвала один бутон. Но едва Ева взяла его в руки, как он раскрылся, и капли ночной росы брызнули ей в лицо.
— Добро пожаловать! — раздался звонкий голосок.
Ева, испугавшись, вздрогнула и выронил цветок в воду. Из его сердцевинки выпорхнули три крошечных светящихся создания и подлетели к путникам.
— Рад снова видеть тебя, Тремилла! — воскликнул Нишида, протягивая к ней руку. Это феи-нимфы, — обратился эльф к людям. — Ангелы-хранители нашей реки.
Ева с изумлением рассматривала хрупкую бабочку с телом женщины. Полупрозрачная, с серебристыми глазами и облачком легких волос.
— А ты кто? — спросила другая фея-нимфа, порхая перед лицом Зака.
— Меня зовут Зак Джент, — ответил тот, поднося руку к фее, чтобы она села к нему на ладонь.
— А я Дэзия.
Цвет крыльев и глаз Дэзии напоминал цвет павлиньих перьев — иссиня-зеленый с металлическим отблеском, — а волосы были темно-голубыми, как ночное небо.
— Ты человек?
Парень кивнул.
— Они друзья Унико. Я показывал им нашу долину, — объяснил Нишида.
Крейг Вальден положил двухлопастное весло на дно лодки, наблюдая за третьей бабочкой, кружившей неподалеку. Профессор любовался ее ярко-каштановыми волосами, бледной кожей и крылышками пурпурного оттенка, какой бывает у осенних листьев винограда.
— Это Амброзия, — сказал Нишида. — Она разговаривает только пением. Феи отведут нас к Аллибис.
— Но нам нужна ваша помощь, — заявила Дэзия, взлетев в воздух и состроив гримаску Заку. — Освободите свой дух, пусть музыка льется из вашего сердца. Все на свете пронизано ею, музыка — это самая суть жизни.
Профессор вопросительно смотрел на Нишиду.
Эльф кивнул и произнес:
— Мелодия сама найдет вас.
Нишида начал негромко напевать что-то, и вскоре Ева, Зак и Крейг поняли, что, как и несколькими часами ранее, незнакомые слова сами слетаются с их губ.
Когда они достигли места, где река расходилась на пять рукавов, Нишида замедлил ход лодки и, сделав знак людям, чтобы они продолжали петь, подвел лодку к камню посреди реки, отполированному водой до зеркальной гладкости. На его темной влажной поверхности проступил светящийся знак, напоминавший две скрещенные руки. Зак и Ева замолчали, рассматривая его, и в тот же миг знак погас. Дэзия махнула им, чтобы они продолжали петь, и знак загорелся снова. Он указывал им путь.
Река прихотливо петляла, поворачивая то направо, то налево. Если оглянуться, то казалось, что по равнине ползет длинная серебристая змея. И через каждые несколько метров в воде или на берегу вспыхивали путеводные знаки. Ева и Зак, убаюканные музыкой и плавным покачиванием лодки, заснули. Крейг Вальден боролся с дремотой, не желая пропускать ни одной детали путешествия.
Лодка довольно долго плыла мимо волшебных пейзажей, залитых призрачным лунным светом, потом Нишида повернул куда-то в узкий рукав реки и завел лодку в огромную пещеру. Воздух здесь был тяжелым и влажным, пах полуденными травами и сыростью. Нос лодки мягко ткнулся в песок. Профессор рассматривал колоссальные сталактиты и сталагмиты, превратившие пещеру в таинственный подземный чертог. Крейг Вальден заметил, что их песня больше не указывает путь, но прежде чем он успел открыть рот, Тремилла подозвала к себе своих подруг. Каждая сняла с шеи крошечный флакон.
Нишида тихо пояснил профессору:
— В каждом — капля воды из одного из озер Сефиры. У Тремиллы — серебряная капля из Лагуны Времени, у Дэзии — синяя из Гиатт, у Амброзии — розово-голубая из озера Вечного Льда. Если смешать капли между собой, ты получишь чистейшую воду Реки Тайных Знаков.
Три феи-нимфы вылили в воздух свои капли, смешали их биением крыльев и пустили по ветру. Оседая на сталактитах и сталагмитах, капельки зажигали знаки.
