Барракуда была в наилучшем положении, она видела перед собой одинокого дельфина. Его сопровождали две акулы, они плыли с той же скоростью, что и он. Как знать, если один из них — Джо…
«Впереди стремнины и отмели», — думал Зак, сосредоточившись на том, чтобы спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации. Лучше потерять немного времени, но избежать трудностей в дальнейшем. Он решил превратиться в большого каймана, чтобы легче было бороться с волнами, и высунул из воды голову, чтобы его не увлекло течением. Он медленно плыл у самой поверхности воды, внимательно наблюдая за происходящим.
Пред его взором предстало величественное зрелище. Впереди бурлил водопад, вдали виднелась равнина. Справа вырастала темная стена густого леса, слева простирались цветущие холмы. Небо казалось таким неправдоподобно огромным, что редкие облака перед водопадом казались на его фоне крошечными.
Зака вывели из оцепенения крики ободрения, доносившиеся откуда-то сверху. Он поднял взгляд и увидел в воздухе пёструю и шумную толпу зрителей, болевших за участников соревнования. Соперники уже продумывали свои дальнейшие действия, когда над озером появилась птица и захлопала крыльями, отряхивая с них воду.
Она выбирала жертву. Озноб пробежал по телу каймана, как только он это понял. Это был сокол-пилигрим, которого он впервые увидел однажды скучным зимним вечером в Мэпл-тауне. Зак закрыл глаза и сосредоточился, напрягая память. В тот морозный день он был дома один, ему не хотелось делать уроки, и он включил телевизор. Перелистал каналы и не нашел ничего лучшего, чем документальный фильм о природе. Зак устроился на диване и приготовился смотреть передачу. Увиденное поразило его. Хищная птица стремительно ринулась с высоты к земле. Заку вспомнились слова ведущего: «Сокол-пилигрим — снайпер животного мира. Когда он собирается напасть на жертву, ему нет равных». Перебирая мысленно кадры фильма, Зак вспомнил, что смотрел его тогда не один. Вместе с ним был его лучший друг, Джо Спрингфилд, который сейчас тоже участвовал в Турнире. «Значит, это Джо принял облик сокола-пилигрима», — догадался Зак. Траектория его полета представляла собой безукоризненную диагональ, протянувшуюся через все небо к равнине. Он словно пронзал облака на глазах у других Ангелов Весны.
Зака охватило такое волнение, что он на несколько мгновений утратил способность принимать решения. Это была странная смесь восхищения и зависти. Ему хотелось окликнуть друга, но он сдержался. И только смотрел, как Джо исчезает в облаках, и вместе с ним тает надежда на победу. Но Зак запретил себе поддаваться слабости. Ему удалось сконцентрироваться и превратиться в орла: теперь он мог приблизиться к соколу, который летел в вышине, направляясь к цветущей долине. Зак понял, что их поединок продолжится в воздухе, и, широко взмахивая крыльями, взмыл ввысь, к белым облакам, в которых, как он видел, исчез Джо и большая часть остальных участников Турнира.
И вдруг он понял: с соколом происходит что-то странное… Эта мысль засела у него в голове даже раньше, чем он осознал, что происходит.
А дальше случилось то, что заставило его резко остановиться: Джо и другие участники Турнира вошли в облака, но не вышли из них. Зак успел остановиться у самого края большого облака странной продолговатой формы — казалось, оно хищно раскрыло пасть, готовое поглотить любого, кто к нему приблизится. Из облака доносились пронзительные крики.
Движимый инстинктивным желанием прийти на помощь другу, Зак превратился в орла с человеческой головой и устремился к облаку. И тут услышал знакомый голос:
— Зак!
— Что случилось, Джо?
— Не входи в это облако, Зак! Не входи!
— Что там внутри?
— Я не знаю… не понимаю. Это похоже на клей, мои крылья стали липкими, и я не могу пошевелиться.
— Попытайся превратиться в кого-нибудь…
— Я так и сделал, но все равно не могу выбраться наружу… Зак!
— Да, Джо?
— Зак, для меня Турнир окончен.
— Не говори глупости, теперь ты…
— Надежда только на тебя, Зак. Ты должен победить!
Орла с человеческой головой терзали противоречивые чувства: продолжить соревнование — или остаться с Джо. Честолюбие взяло верх, и Зак повернулся спиной к другу, попавшему в ловушку.
— Нишида, останься с ним. Я позабочусь об Унико.
Метатрон учел вероятность выбывания Унико из турнира, так что Нишида позаботился бы о нем, а Езод полетел бы к Унике.
«Ситуация под контролем», — подумал дракон.
Он заметил, что Ева помрачнела, но не мог понять, отчего: из-за волнения за друга или по какой-то другой причине.
— Не беспокойся за Унико, ему ничто не грозит. Даже если он поранится, все быстро заживет без следа.
— Некоторые раны не заживают, — сухо ответила Ева. — Это суровое и жестокое испытание. Быть может, тела их останутся невредимыми — но что станет с душами?
Езод молча посмотрел на девушку. Он мог привести ей сотню контраргументов. Сказать, например, что ангелы гораздо крепче людей — и физически, и эмоционально, и душевно.
