— Я приказывал тебе шагу с кухни не ступать, когда уходил, да или нет? — сквозь стиснутые зубы прошипел Броше, и с кончиков его нервно дернувшихся пальцев потекли фиолетовые искры.
— Я и не ступал! Только на одну минутку выглянул! Честное слово! — отчаянно хватаясь за рвущуюся ниточку надежды, которая вполне могла оказаться ниточкой его жизни, возопил Агафон. — Я вам уборку сделал!..
— Где?!
— …и в зеленый обпарат жидкости булькательной долил!
— И мужика игрушечного нашёл!
— Так ты его терял?!
— Но я же нашел! Сам! Сам потерял — сам нашел! И рыжего гада завалил! Тоже сам! Он доспехи ваши спернуть хотел, харя бесстыжая, а я его уделал! — заметив тень интереса на лице чародея, жарко затараторил студент. — Одной левой! Без магии, причем!
— Это как? — еще больше заинтересовался Броше. — Я, если по правде, так и не понял, как ты его — в таком-то снаряжении…
— Уври… несальное… оружие открыл, во как! — чуя, что помещение в свободную клетку откладывается, гордо приосанился студиозус. — Я…
Договорить он не успел: дверь лавки распахнулась, и на пороге предстала пара разъяренных матрон и старик. В руках он держал собачонку. Вернее, то, что от нее осталось, после того, как хвост ее выгнулся дугой и покрылся разноцветными перьями, уши заменились на крылья из чешуи, а бока обросли то ли корой, то ли крокодиловой шкурой. Глянув на разинувшего рот чародея, собака помахала петушиным хвостом, раззявила пасть и мяукнула.
Матрона потолще всхлипнула:
— Кусик, миленький!.. На помойке что-то съел… и вот… Твоя работа, изверг! Гаварово отродье! Руки оборвать!..
— Немедленно сделай, как было! А не то мы пожалуемся в мэрию… — потрясла кулаком вторая матрона.
— …и тебе не дадут лизать… лицом… лицей… — грозно прорычал старик.
— Что… — потрясенно моргнул Броше.
Дверь распахнулась снова и, вталкивая в лавку жалобщиков, на пороге предстала новая тройка горожан.
— Ну так мы не поняли — сколько ждать-то еще будем? — не утруждая себя приветствиями, недовольно спросила молодая краснолицая тетка.
— Говорил, что скоро взрывать будет, а сам тут расселся! — поддержала вторая — по виду мать первой.
— Так нам платить мусорщикам, али как? — боевито скрестил на груди руки костлявый мужик. — А то мы пожалуемся в мэрию, и тебе не дадут лизать… лицом… лицей…
— Что?..
— Как это — не платить?! — дверь распахнулась, и в лавку ввалился глава гильдии мусорщиков в сопровождении группы поддержки из трех грузчиков. Судя по телосложению, каждый из них мог быть братом-близнецом утрамбованного в клетку вояки. — Кто вообще позволил тебе, магу, вмешиваться в дела другой гильдии?! Да еще с нанесением ей значительного финансового ущерба?! Мы пожалуемся в мэрию…
— …и тебе не дадут лизать…
— …лицом…
— …лицей…
— Что?!
Дверь распахнулась, и последнюю делегацию яростно отодвинула новая:
— Мы не позволим перекидывать ихние помои к нам!
— Это нахальство!
— Это неслыханно!
— Это нечестно!
— Вот если бы наши к ним…
— Мы пожалуемся в мэрию, и тебе не дадут лизать…
— …лицом… лицей…
— Что?..
Дверь распахнулась…
— Расступись перед помощником мэра Мюрье!
— Дай дорогу!
— Не толпись!
— Не воняй!
— Где обвиняемый? Кто позволил?
— Что…
— Кто позволил ему заниматься мусороперемещательной деятельностью без разрешения, я говорю?! За такие штучки он должен будет выплатить штраф, а не то город больше не даст ему лизать… лицом… лицей…
— Ну, я это… на кухню пойду… да?.. — втянув голову в плечи, практикант поднялся и медленно, словно от этого становился невидимым, по стеночке начал путь к задней двери…
И тут пыхнуло зеленым и раздался оглушительный взрыв.
Уллокрафт отвел взгляд от только что закрывшейся двери, поморщился, глядя на зеленые отпечатки ног на ковре, и помахал рукой перед носом, бормоча заклинание. Изумрудный туман с ароматом мусорной кучи недельной давности, оставшийся после визитера, пронзили белые лучи, коснулись ручки окна — и оно распахнулось, впуская в кабинет прохладный ветер. Ректор с наслаждением вдохнул свежий воздух и откинулся на спинку кресла. Пальцы его с умиротворенным блаженством поигрывали какой-то безделушкой величиной со сливу — но странно-зеленоватого оттенка.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул дежурный студент:
— Ваше премудрие, к вам травник магистр Гербион, говорит, что вы его приглашали.
— Зови, — моментально поскучнев, выдохнул Уллокрафт.
Удовольствие — удовольствием, а неприятные разговоры еще никто не отменял…
— Привет, Гийом, — с перестуком трости и деревянной ноги в кабинет ввалился сутулый высокий старик, пересек ковер и хлопнулся на стул для посетителей перед монументальным ректорским столом. — Зачем звал? Решился?
