— Привет, Юб
— Ну, помню. Ну и что? И не надо меня на сентиментальщину брать: лет на двести опоздал, старик, — пренебрежительно хмыкнул гость. — А про цену я тебе еще в прошлый раз сказал, что не снижу, и не уговаривай.
— Но ты же обещал подумать!
— Чтобы ты тогда отвязался и успокоился. Не свои ж денежки тратишь, казенные.
— Денежки?! Деньжищи, ты хотел сказать! На какую-то… лебеду!
Посетитель презрительно фыркнул:
— Сам ты — лебеда. Трава — это только кажется, что она сама по себе растет, сорняк, да и всё… А ведь ее еще найти надо! В нужный срок собрать! Обработать! До Шантони довезти!.. Думаешь, это тебе хухры-мухры?
— Но не на вес же золота она от этого становится! — взмолился Уллокрафт. — Нам же на год всю Школу надо обеспечить, и не только импортными травами, заметь! На твой товар мы весь годовой бюджет на расходные материалы потратим! А нам ведь, как минимум, еще студентов кормить надо — и не одуванчиками!
— Рыбачить пусть ходят. Или на заработки, — безучастно пожал плечами торговец. — Моё-то предприятие с чего из-за этого страдать должно?
— Но в прошлом году было дешевле в разы!
— В прошлом году у меня конкуренты были — пока зимой в Веселый лес по утиные глазки не ушли, — усмехнулся Юбер. — А в этом появились объективные причины для наценки. В Уладе засуха была, Вамаяси дожди залили, в Лукоморье местные ведьмы всё повыдрали, в Веселом лесу чудовища активизировались, до Узамбара просто далеко… А это всё на конечной стоимости отражается!
— Значит, не уступишь? — понурился Уллокрафт. — Ни на десятку?
— И не уговаривай, — мотнул головой Гербион, поднимаясь. — Благотворительностью не занимаюсь, нищим не подаю.
— Да что ты такое говоришь?! — оскорбленно подскочил волшебник.
— А что слышал, старик. Дружба — дружбой, а дело прежде всего. Надумаешь — сообщишь, да не мешкай, тебе же лучше будет. Время пошло.
— Ну ты и… — ректор рассерженно прикусил губу, стукнул кулаком по столу — и ойкнул, разжимая.
На ладони его, укоризненно хмурясь и закрывая зонтик, стоял костяной толстяк с рыбой.
— Извини, — жалобно пробормотал чародей. — Забыл про тебя из-за этого…
И тут лицо его озарилось.
— Нет, погоди, Юбер! — вскочил он. — Я еще не всё!
— Да ну, — насмешливо обернулся травник.
— Я вот тут вспомнил… — физиономия ректора дернулась и расплылась в неконтролируемой улыбке. — А ведь давненько мы к тебе студентов на практику не присылали!
— Так присылайте, мне-то что, — снисходительно фыркнул торговец. — Или это должно было меня растрогать? Школьные годы чудесные, ля-ля-тополя?
Уллокрафт — абсолютно неожиданно не только для визитера, но и для себя — загоготал так, что стукнулся лбом о чернильницу.
— Через часик… к тебе придет… первокурсник… на две недели, — кое-как отсмеявшись, пропыхтел он, рукавом вытирая слезы и синее пятно между глаз.
— Пусть приходит, — подозрительно оглядывая приятеля, насупился Юбер.
— Ну так ты это… запомни. Каждый оставшийся от его практики день будет стоить тебе двадцать золотых с запрошенной цены твоей партии.
— Что?!
— А что слышал, старик, — Уллокрафт усмехнулся и заговорщицки подмигнул костяному толстяку. Тот энергично замигал в ответ. Хотя не исключено, что это был нервный тик.
— Дружба — дружбой, а дело прежде всего, — весело ухмыльнулся в усы чародей. — Надумаешь — сообщишь, да не мешкай, тебе же лучше будет. Время пошл
Называемой отдельными безответственными личностями ВыШиМыШи.
По крайней мере он очень на это надеялся.
При мысли о том, насколько хуже всё могло бы быть, хозяин лавки содрогнулся.
Единственное, о чем не сказал Гийом Уллокрафт — это про свое пари с самим же собой, на какой минуте знакомства с Агафоном Броше заговорит о замене.
Корпус развернут правым плечом к объекту, левая нога отведена назад и полусогнута, пергамент в левой руке напротив глаз, правая рука с зловеще скрюченными пальцами направлена вперед для фокусировки заклинания с параллельной предварительной деморализацией объекта.
К своему ужасу внезапно выяснившими, что значит быть летучими.
Вспоминая собственные попытки завлечь на сеновал хоть кого-нибудь из своенравного девичьего батальона родной деревни.
Не успевшие убежать и спрятаться — в лавке волшебных товаров тоже дело вполне обычное.
Попеременно напоминавший то цирк, то гастроли самодеятельности сумасшедшего дома.
Не в последнюю очередь потому, что прилип к гортани — ничто с таким содержанием сахара не могло перемещаться беспрепятственно даже по человеческому организму.
Или чаще не мог.
