По сути, конечно, разузнать это необходимо, но в любом случае, как бы ни было... Эльмар, конечно, не опытный маг-менталист, и не ректор Университета. Но и у него есть немало, чтоб защитить ее. Если понадобиться - от всего мира.
Но с такими вот никуда не ведущими поцелуями нужно завязывать. Эдак и свихнуться можно. Роррей тихонько, сквозь зубы, мученически простонал, и постучал затылком в стену.
Что-то загромыхало и покатилось по полу в коридоре, и кто-то принялся там же шепотом виртуозно ругаться, поминая всех родственников всего преподавательского и воспитательного состава с их ночными визитами. Зычно проорали что-то про открытие срочное дверей, потом кто-то постучал невежливо - и опять что-то стеклянно упало и покатилось поблизости.
У нее такой...рот.
Эльмар распахнул глаза, и чуть не ущипнул себя зло за щеку. Двадцать четыре года стукнет, а размечтался тут, как какой-то озабоченный подросток!
В купальню вкрадчиво постучали.
- Есть кто?
- Занято - буркнул Эльмар, поднимаясь с полу, и стягивая какое-то ближайшее полотенце с протянутой через всю купальню веревки. Повесил себе его на плечи, намочил лицо и слегка - волосы, и протопал нарочито громко к выходу.
Прямо навстречу ночному коменданту, торчащему в шпионской позе красноречивой под дверями.
- Роррей? - сказал с каким-то необъяснимо вопросительными интонациями строгий воспитатель якобы распущенной местной молодежи, одновременно при этом стараясь ненавязчиво заглянуть в купальную.
Роррей показательно-вежливо посторонился, оглядев коменданта сверху -вниз.
Поскольку помещение было пустынно, только на веревке прилежно висели эльмаровы куртка и рубаха, предъявить было нечего, и задерживать адепта оснований тоже как бы и не было.
'Ночник' помялся - и кивнул Роррею, терпеливо стоящему около него.
Глава всея шестого курса кивнул в ответ вежливо - и пошел неспешно по коридору к своей комнате.
Как шестикурсник, староста, отличник, и сын весьма обеспеченного семейства, Эльмар жил в комнате сам, без соседа. И сегодня радовался этому просто безмерно.
Отшвырнув это неизвестное чье-то полотенце, и стараясь не задумываться теперь о том, свежее ли оно вообще было, Роррей стянул с себя полусухие штаны - и плюхнулся расслабленно в постель, состоящую из двух сдвинутых кроватей.
Запах коричных сашеток, которые мама постоянно собственноручно напихивала во все его белье, привозя и отправляя сыну посылки, казался сейчас очень знакомым - и в то же время непривычным.
Постель Монгрен пахла чуть-чуть ванилью и какой-то сорванной полевой травой, свежей, нетерпкой. За время, что Ива сражалась с ним и 'Шпанской Мушкой' в своей крови, он успел этот запах прочно запомнить.
Она сама так пахла, вся, у него прямо сейчас на языке вкус этой ванили был - так яростно он распробовал Монгрен.
Роррей закатил глаза, и опять себя одернул.
У нее метка раба, господин ректор подсунул ей крючок, вряд ли ну просто так, из чистой симпатии, а перед этим - умудрился выманить ночью из постели, и довести аж до собственного крыльца. Вот об этом стоит подумать, а не о том, что они чуть было не сделали.
Эльмах хлопнул себя по лбу, зарычал, схватил одну из подушек, и накрыл ею собственную голову.
И все равно - она согласилась. Она согласилась, они почти...
К демонам все, нужно поспать! Завтра же это треклятое заседание совета!
Поразительным было то, что за всеми этими потрясшими меня до основания событиями, я как-то совершенно позабыла о том, что на уходящей неделе у нас не было телесных практик!
Вроде бы такое событие! За все три года моего обучения в Виселицах, магистр Катия не пропустил ни одного дня! А тут - ну просто аттракцион неслыханной щедрости!
И только сегодня утром, утром пятницы, которая для нас всегда омрачена воспоминаниями о прошедшем четверге и ломотой во всем теле после дыб и растяжек, я в полной мере вкусила прелесть мысли и ощущения того, что телесные практики накануне не состоялись.
У меня даже закралась невольно крамольная мысль, что неспроста занятия магистра Катия назначены именно на четверг. В обычных учебных заведениях пятницы - это ведь уже почти что начало суббот, начало отдыха и безделья. Мы же, вплоть до пятого курса, все пятницы посвящаем не радостному предвкушению неги выходных дней, а проклятиям минувшего четверга. Ну и магистра телесных практик, его энтузиазма и преданности делу закаливания наших тел и воли.
Официальных объявлений нам, разумеется, никто не делал - не в практике Университета сообщать о болезнях, немощах, или скоропалительных кончинах своих сотрудников. Как-то мы, адепты, всегда все узнаем так...непринужденно и естественно, наткнувшись, к примеру, на хладный труп очередного выбывшего из дружного коллектива воспитателей в храме, или посреди университетского парка.
Накануне госпожа Тьирра просто буркнула, что всем ученикам надлежит посвятить день подготовке к неумолимо приближающимся экзаменам - и все. Но у меня имелись некоторые подозрения насчет того, какая хворь подкосила нашего палача.
