Вскоре двое встретились посреди степи, под покровом тьмы. Хешкери сиял в ночи белизной хвоста и длинной гривы волос, как большая свеча, человек в походной одежде сливался со степью и выглядел смутной тенью.
Белый наг с нехорошей усмешкой слушал, как распинается перед ним человек, и снисходительно кивал.
– Хорошо, мне нравится твой план, Змеиное Жало.
Змеиное Жало? Да хоть горшком пусть назовёт, благо согласился. Лаки еле заметно хмыкнул, но Хешкери, кажется, всё равно услышал.
– Мой брат выжигает свою силу ради человечки, которая относится к нему просто никак. Она скоро повернётся спиной и уйдёт в свой мир. Я не буду равнодушно наблюдать со стороны, как мой брат добровольно уничтожает сам себя.
– Сделаем так, как сказал я, и твоему брату больше не придётся… – Лаки от нетерпения забыл про шеххарские обычаи в переговорах и перебил нага.
Хешкери стерпел, потому что ему было выгодно, но перебил в свою очередь.
– Нет, мы сделаем так, как сказал я. На Змеиных и на всех ближайших землях нет ни одного сухопутного существа, которое может обогнать шеххара, – белый наг отчеканил весомо и раздельно, будто объяснял тупому людскому ребёнку. – Даже твоя лошадь «четверть мили», которой ты так гордишься. Поэтому ты будешь ждать в тайном месте возле границы, а я принесу девушку. Дальше делай с ней, что хочешь, меня это не интересует.
Хешкери умолчал о том, что Карангук и Алиса отправились к дракону. Когда они вернутся, тогда он и сделает всё, о чём договорился с Лаки. Для Карана так будет лучше – не придётся всю жизнь тащить двойную магическую ношу, а, поскольку метки снимут, никаких последствий у брата не будет.
– Вот тебе запас еды и воды, сиди тихо и жди.
– Сколько мне ждать? – нервно и недовольно спросил Лаки.
– Сколько надо, столько и будешь, – сказал Хешкери и растворился во тьме.
Алиса не спала всю ночь.
«…И разведёт нас, если настоящих чувств нет», – эхом звучало в голове.
Если настоящих чувств нет? Разумеется, их нет! А откуда им взяться за пару дней? Любовь вырастает постепенно, как драгоценный цветок, это только страсть бывает сходу и с первого взгляда!
А кстати, страсти-то ведь тоже нет.
Алиса чувствует себя так хорошо и спокойно, так надёжно рядом с Карангуком, что готова довериться молодому нагу во всём, в чём угодно, и пойти вместе с ним хоть в разведку, хоть на край света. А страсти нет! Карангук ей очень нравится, он просто великолепен, она любуется им, словно картиной. А страсти нет, причём у обоих!!!
То есть, любви и вырастать не из чего? Влечения-то нет! Есть только доверие и симпатия – это просто дружеские чувства, из них одних ничего, кроме дружбы, и не вырастет, вот и всё…
Алиса заплакала и закусила зубами угол подушки, чтобы не разрыдаться в голос, громко, на весь дворец. Визжащая баньши тут уже была, только воющей нагам и не хватало.
Ну, ведь точно же! Он хочет избавиться от неё, вот и камень такой специально подарил, с особыми свойствами, магический разлучатель! А всё потому, что она человек, а не нагиня! Она бесхвостая-а-а-а!
Алиса сотрясалась от беззвучных рыданий, пока не довела себя до изнеможения, и задремала только под утро…
Карангук не спал всю ночь. Экранировал Алису от влияния метки, чтобы клятая драконья татуировка не раскачивала её чувства. С трудом сдерживал себя, ощущая мечущиеся эмоции девушки, иначе бросился бы в её комнату утешать, и всё обернулось бы понятно чем. А на свою метку сил уже почти не осталось. Вырубился, как в тёмную воду канул, только под утро.
На рассвете они встретились в коридоре, куда оба выбрались безо всякой охоты и одновременно. Посмотрели друг на друга испытующе и мрачно. Карангук отметил про себя, что у Алисы покраснели глаза, значит, она тоже не спала. Алиса тут же отвела взгляд, чтобы снова не разреветься.
– Отправляемся, – угрюмо сказал он. – Пора нам, а то, как бы дракон снова куда-нибудь не исчез.
Он ощущал себя так, словно собирался на войну. Для него это и была война – за любовь для них двоих, настоящую любовь, никем другим со стороны не навязанную, не спутанную по рукам и ногам… и хвосту.
– Плохо, что нет лошади для тебя.
Да, у нагов нет лошадей, ни к чему они им… Вот! Ещё одно доказательство – снова понести её на руках даже не предложил! Хотя предстоит пересечь целую степь, тут даже самые сильные руки отвалятся.
– Без разницы, – буркнула Алиса. – Я верхом ездить не умею.
В самом деле, без разницы. Алиса ощущала себя так, словно в её жизни скоро всё рухнет. Она не хотела никуда ехать. Но этого хотел он, значит, так тому и быть, неволить его было бы подло…
И всё-таки выкрутился хитроумный змей, обошёлся без лошади – изобрёл коромысло. К одному концу толстой, длинной, деревянной палки прицепил тюк с едой, водой и одеждой, к другому – повозку без колёс, на Земле её назвали бы травуа. Водрузил эту палку себе на крутые плечи и так поволок повозку и тюк.
Вот Хешкери посмеялся бы, если бы увидел! Наги, как и кентавры, никого никогда на себе не возят...