На том берегу реки снова засвистела трава, затем раздался плеск. К затухающему костерку выбрался мокрый от головы до кончика хвоста Толха, чему-то слегка улыбнулся и без передышки быстро заговорил, только на этот раз смотрел не на Карангука, а на Алису.
– О чём спорим, что за крики? Вы скоро пересечёте границу и попадёте в человеческий город. Люди боятся змей, люди боятся нагов. А когда люди боятся, они нападают всем скопом и бьют, чем попало.
Девушка поняла. Увидев, что не может убедить Карангука, Толха догнал их снова и обратился уже к Алисе. Но то, что он говорил, действительно имело значение. Самое большое, несравнимое ни с чем значение.
Алиса с ужасом вспомнила сцены из вестернов, когда толпой окружают одного или одну, орут с искажёнными от ненависти лицами и бьют, бьют, бьют. А потом хватаются за огнестрельное оружие…
И снова закричала, очень громко и очень яростно.
– Почему ты не сказал, что тебе там опасно?!! Значит, я еду вовсе не для того, чтобы снять метку и разобраться в своих настоящих чувствах, а для того, чтобы полюбоваться, как тебя убьют?!!
Она бурно дышала, раздувая ноздри и хватая воздух открытым ртом.
– Да не так уж мне там и опасно, – смущённо пробормотал Карангук. – Толха преувеличивает. Люди не решатся к нам подойти.
Алиса поискала вокруг себя глазами, что можно швырнуть. Не в него, разумеется, просто в сторону. Увы, тут нет бьющейся или хоть какой-нибудь посуды. А котелок кидать жалко, Каран так заботливо шаю заваривал.
– Он не только не преувеличивает, он преуменьшает, и я это знаю точно!!! Каран, ты с ума сошёл?! – Алиса подобрала ветку и с хрустом изломала на кусочки. – Ты точно с ума сошёл, если думаешь, что, узнав такое, я, как ни в чём не бывало, куда-то поеду! С места отсюда не двинусь! Ты, конечно, легко можешь меня поймать и потащить подмышкой! Но тогда я завизжу!!!
Карангук и Толха дружно полюбовались бушующей Алисой, а при последних её словах не выдержали и засмеялись.
– Это самая страшная угроза, какую я когда-либо слышал, – улыбаясь, сказал целитель. – Не надо визжать и не надо никуда ехать. Посидите тут, подумайте ещё, могут найтись и другие способы снять метку.
– Вот именно, – проворчала Алиса. Она сразу успокоилась. – Если дракон со жрецом напортачили, то пусть сами сюда и приходят, чтобы исправить свою оплошность! Есть же какое-нибудь средство связи, чтобы позвать их?
– Есть артефакты для тех, кто не владеет телепатией, – ответил старый шеххар. – Вы пока отдохните тут, представьте, что у вас этот, как там его, как это называют люди…
– Пикник, – подсказал Карангук.
– Он самый, – согласился Толха. – В общем, думайте сами, решайте сами, а я пополз домой, недосуг мне.
Он стремительно перебрался обратно через реку и скрылся с головой в высокой траве.
Карангук и Алиса сидели и безмолвно смотрели друг на друга поверх костерка, забыв про котелок с остывающей шаей.
– А может, и правда, вовсе нет никакой ошибки? Души-то – они же, в самом деле, вне видов!
***
Алиса снова смотрела на его губы, красивые до головокружения, изящно и чётко очерченные, как из-под пера гениального художника.
Карангук смотрел на неё.
Безмолвное напряжение стремительно росло.
– Хочешь поцеловаться? – странно глухим и особенно низким голосом спросил он.
Словно до сих пор в этом сомневался. Вот ведь… змей!
– Да! Всегда хотела, с самого начала, со дня встречи! – с вызовом заявила Алиса. – Только девушки первыми об этом не говорят, не принято. Хотя… Сейчас девушки уже говорят о чём угодно, это я несовременная, как утверждает моя подруга Вера.
– Но ведь это метка, – с горечью заметил он и неохотно отвёл взгляд от девушки. – Метка сходу вызывает симпатию и доверие. А вскоре – и страсть.
– Это не метка! Это я! Я сама, я попросту согласна с нею, только и всего!
Она научилась отличать свои чувства от наведённых? Быстро. Но она сильная, Алиса-то. И всё-таки, это смелое заявление. А на поверку?
Карангук вернул взгляд к Алисе, она снова увидела в его прекрасных, глубоких глазах прежнюю спокойную, тёплую улыбку и тихо порадовалась этому.
Он легонько усмехнулся и облизнулся, тоже легонько, но демонстративно. Он отлично знал, какое впечатление обычно производит на людей вид раздвоенного языка.
Ах, Алиса, Алиса… Одно дело – самоуверенно заявить, что хочет поцеловаться, и совсем другое – наглядно, воочию увидеть, что её ждёт.
Она проводила немигающим взглядом тёмно-розовый, раздвоенный кончик узкого, изящного языка и даже не вздрогнула.
Удивила его.
– А знаешь, некоторые люди на Земле делают себе операцию, разрезают язык, и он становится раздвоенным. Такая операция называется – сплитинг. Мне всегда было интересно, что они при этом думают. Может быть, сознательно или подсознательно мечтают стать нагами?
Алиса внезапно принялась безудержно болтать, потому что кошмарно, дико, ужасно занервничала. Первый поцелуй – решающий. Он покажет, твой это человек или не твой… то есть, шеххар.