Фэйт наблюдала, как почти целый взвод патрульных машин и машин Национальной гвардии перевалил через бордюрный камень и въехал на территорию кампуса. За ним следовала колонна пожарной техники. Вокруг, на тротуарах и прямо на дороге, полицейские, солдаты Национальной гвардии и другие правоохранители, почти все одетые в защитное снаряжение, захватывали неожиданно оказавшихся невооруженными членов студенческих братств и надевали на них наручники.
А вслед за полицейскими появились главные силы.
Гражданские – казалось, их были тысячи – хлынули в кампус с Томас-авеню. Это были люди, зарегистрировавшиеся на занятия. Та самая масса, которая повернула волну вспять. Было так темно, а людей – так много, что рассмотреть отдельные лица было практически невозможно, но Фэйт показалось, что она узнала Билла из бургерной и владельца бензозаправки «Тексако», расположенной возле универа. Еще несколько мужчин в деловых костюмах показались ей смутно знакомыми, и она подумала, что, возможно, это представители городской администрации, фото которых она могла видеть в газете.
А потом Фэйт увидела по-настоящему знакомую физиономию.
Кит.
Ее брат подбежал к ней, и на этот раз на его лице было выражение не пижонской апатии, а искреннего облегчения. Он остановился перед ней, улыбнулся, а Фэйт сделала шаг вперед и, обхватив руками, крепко прижала его к себе. На мгновение Кит напрягся, по-видимому, не ожидая объятий, но потом расслабился и тоже обнял ее в ответ.
– Слава богу, с тобой ничего не случилось, – сказал он.
Она сжала его еще сильнее.
Последовал еще один толчок, еще один сдвиг почвы, но сейчас это больше походило на окончательно поставленную точку, чем на очередной сбой, и в этом было что-то восхитительно законченное.
– Думаю, ты была права, – произнес Кит, – похоже, это совсем не клевый универ.
Фэйт рассмеялась. Смеялась она так сильно, что на глазах у нее появились слезы. Затем расплакалась, и брат крепко прижал ее к себе. А потом к ней прикоснулась еще одна пара рук, которые дотронулись до ее плеч, и вот уже брат исчез, и теперь ее обнимал Джим.
Фэйт глубоко вздохнула и вытерла глаза. Привлекательная женщина среднего возраста разговаривала с Йеном, и она решила, что это и есть знаменитая Элинор, та самая, которая собрала всех этих людей вместе.
– Спасибо вам, – поблагодарила она, подходя и протягивая руку.
Элинор пожала руку и чуть улыбнулась.
– Хоть я, по всей видимости, и лишилась работы, но все равно – не за что.
– Вы шутите, – вмешался в разговор Кит. – Да вы же настоящая героиня. – Он посмотрел на Фэйт. – Она была во всех новостях. Именно она привела сюда всех этих людей.
Фэйт с восторгом оглянулась вокруг. Она увидела студентов, которых обнимали родители, мужей, воссоединившихся с женами…
– Но как они все смогли добраться сюда так быстро?
– Быстро? – Элинор нахмурилась. – Но ведь прошло уже три дня.
Фэйт вопросительно посмотрела на брата, который согласно кивнул.
– Нет, – она покачала головой.
– Это невозможно, – добавил Джим.
– Прошло всего несколько часов. – Йен моргнул.
– Несколько часов? – переспросила Элинор. – Несколько часов с какого момента?
– Несколько часов с того момента, как все это… началось. Утром я приехал в Университет…
– Утром какого дня? – уточнила Элинор.
– Среды.
– А сейчас суббота.
– Но ведь не было никакой смены дня и ночи, – возразил Джим. – Сначала было утро, потом день, потом наступил вечер… – Он взглянул на часы. – И мои часы показывают, что сейчас среда, около полуночи.
– Сейчас восемь часов вечера субботы.
– Вас показывали в новостях целых три дня, – вставил Кит.
– А сколько времени прошло с того момента, когда я тебе позвонил? – Йен мотал головой, как баран. – С того момента, как ты зарегистрировала всех этих людей?
– Это было в четверг утром.
– Этого не может быть!
– И тем не менее…
Они посмотрели друг на друга.
– Эластичность времени. – Бакли глубокомысленно кивнул. – Читайте Габриэля Гарсиа Маркеса.
– Заткнись, – велел ему Йен.
– Я просто попытался подчеркнуть важность художественной литературы.
– Так что, вот и всё? – спросила Фэйт. – Мы что, можем идти? – Она была разочарована. Все закончилось так обыденно… А ей казалось, что должна быть какая-то официальная церемония закрытия, какое-то подведение итогов, что-то более определенное, а не это смущенное «разбежались кто куда»…
Нет, не то.
Да, именно это. Должен был быть бой. Настоящая битва. Они должны были стрелять и резать своих врагов…
Неожиданно ей стало холодно.
– Нет! – крикнула она.
Все повернулись к ней.
– Ничего еще не закончилось.
– Ты это о чем? – Йен нахмурился. – Мы убили Его. Мы убили Его мозг.
– Я чувствую… – начала Фэйт, облизывая губы, – я чувствую потребность в насилии. Мне надо кого-то… ударить.
– Но…
– Обычно я так себя не чувствую.
– Я тоже это ощущаю, – признался Фарук.
– Это Университет, – Йен кивнул.
– Так что же, – не понял Бакли, – Он функционирует без мозга?
– Не знаю, – ответил Йен, – но Он никуда не делся.
И вот тогда они услышали скандирование.
«Вот это самое жуткое», – подумал Йен.
