Unknown полностью

Она была жаркой штучкой с горячей искрой внутри. Ее длинные рыжие волосы были завиты в кудри и собраны на голове. Мне хотелось погрузить в них свои пальцы и сжать в кулак, чтобы она выкрикивала мое имя, пока я буду ее трахать.

Она была прекрасна. То, что нужно.

Эти пухлые, красные губы, выглядящие так элегантно, как идеальное сердечко, с теплым дерзким язычком.

«Интересно, как они будут смотреться на моем члене? Ее язык бы кружил так же, как и кудри на ее голове? Позволила бы она мне тянуть себя за волосы, пока не выгнется ее шея?» Это то, что я хотел сделать, и я взял бы все, не важно здесь или нет.

Мой член напрягся от воспоминания о ее заднице. Девушка наклонилась, едва прикоснувшись к ней своими пальцами. Черт, она была гибкой. Я хотел забросить ее ноги себе на плечи и вонзаться в нее членом до тех пор, пока она не кончит.

Куппер могла помочь мне сохранить мой мир; она должна была.

Я не оставлю ей выбора. Если она не сделает то, что мне нужно, я потеряю все.

А я не собирался этого делать.

«Я не сделаю это».

Закрыв дверь своего серебристого «Порше», я завел двигатель. Отъехав от «Тигрицы», я направился вниз по улице Темзы. Дорога была безжизненной, никаких других автомобилей не было. Выскочив на четвертую трассу, я вжал педаль газа в пол, увеличивая скорость с каждым переключением передачи.

Гнев в моей груди сочетался с растущей стрелкой на циферблате: пятьдесят, шестьдесят, семьдесят миль в час, и я не собирался останавливаться. Каждый вдох был наполнен волнением, а также холодным воздухом, который пронзал меня, превращая кровь в моих жилах в лед.

Я любил быструю езду. Воздух в лицо и мощь под капотом – это была еще одна хорошая вещь, которую можно было сравнить с сексом. Можно было сказать, что я поддался порыву, когда начал мчаться вперед.

Это чувство... момент, когда вены начинали твердеть, и ты думал, что они могли бы выглянуть на поверхность. Мне всегда этого было недостаточно.

У меня были проблемы с уличными гонками и полицейскими. Но когда ты двадцатипятилетний парень и сын миллиардера, люди начинали тебя узнавать. Это помогало мне выбираться из дерьмовых ситуаций. Мне требовался всего один телефонный звонок, ведь у моего отца был лучший юрист в городе. Я никогда не проводил больше часа в обезьяннике.

Никаких записей моих заездов, ничего не оставалось. У моей семьи было слишком много денег. Они же и помогали нам сохранять наше доброе имя, ведь отец не хотел, чтобы оно было запятнано поступками, которые я совершал. Это было бы плохо для компании, и особенно для него.

У человека с его властью должен был быть сын, который будет так же уважаем, и которому он сможет передать свое дело. Проблема была в том...

Что я не хотел этого, и никогда не захочу.

Я не видел себя в костюме осла, который проводил больше времени в офисе, чем наслаждался радостями жизни. Что за жизнь такая?

Все время сидеть за столом и заниматься документами, а не кисками? Нет, спасибо.

Мой отец ненавидел того, кем я стал. Он думал, что я должен был быть более успешным, особенно после новости, которую отец на меня вывалил, и которая засела у меня в голове.

Папаша ненавидел меня.

Наверное, поэтому отец сбросил гребаную бомбу на меня несколько месяцев назад, в мой чертов день рождения.

– Хиган, пора тебе начать думать о своем будущем. О своем наследнике, – слова отца послали озноб по моему позвоночнику.

Я был единственным ребенком; его сыном, который должен был унаследовать кучу денег. Мне хватило бы их на три жизни.

Наследство? Я не был уверен, к чему он клонил, но родитель не стал ничего приукрашивать. Отец поболтал в бокале вино, вдохнул его аромат, а затем сделал глоток и продолжил:

– Ты должен что-то сделать с собой. Ты не можешь потратить свою жизнь на развлечения. Я усердно работал и тебе трудно понять, сколько я сделал. Я хочу внука, Хиган. И если у тебя не будет для меня наследника, ты будешь отрезан от всего. Ты ничего от меня не получишь. Ничего.

С Днем Рождения меня, да? Гребаный ребенок!

Он ожидал от меня ребенка!

Это было чем-то, о чем я никогда не думал. Я ел киски, будто это шведский стол для одного; я любил женщин, всех женщин. А он хотел, чтобы я подарил ему внука!

Я не мог поверить, что ему хватило смелости попросить у меня это.

Сначала я подумал, что он пошутил. Гортанный смех вырвался у меня из горла, и я запрокинул голову назад, шлепнув рукой по бедру.

«Он же не серьезно!» – подумал я.