Unknown полностью

Я был удивлен, насколько она раздразнила мой член, даже не позволив коснуться своей кожи. Лишь на мгновение ее длинные ноги коснулись моих колен, как член тут же оказался в полной готовности, а сердце забилось у самого горла.

Она была полной противоположностью того, что я думал, мне нужно в женщине, но Куппер так сильно меня манила. Она не была простой. Не знаю, со сколькими женщинами я был, но все они были готовы отдаться мне прежде, чем я успевал моргнуть.

Все, кроме нее.

Когда я вытащил пачку денег, она осталась равнодушной. Потом я уперся ей в спину членом, и вот тогда-то и взорвалась ракета с ее страхами.

Я хотел, чтобы она схватила мой член и сжала его своими тонкими пальчиками. Вместо этого девушка оставила меня сидеть с огромным стояком и наблюдать за удивлением, которое полыхало в ее глазах.

Куппер собиралась стать проблемой, а я любил хорошие вызовы.

Но, в конце концов, я всегда получал то, что хотел.

Я был уверен, что нашел ту женщину, которая подарит мне ребенка. Ребенка, который откроет мне дорогу к банковскому счету, и вернет меня в семью.

Подъехав к большим кованым воротам, я набрал код, и массивная металлическая дверь распахнулась, чтобы впустить меня. Когда я въехал на длинную подъездную дорожку, в поле зрения появился наш особняк. В каждом окне горели маленькие свечки, а Рождественские венки были развешаны по центру каждого кирпичного проема между окнами.

«Счастливого, бл*ть, Рождества, Хиган. Ты нашел, что искал», – рассмеялся я про себя, когда припарковал машину перед домом. Поднявшись по мраморным ступеням, я заметил, что гладкая поверхность была скована под тонким слоем льда. Я аккуратно пробирался к двери, пока старался не поскользнуться.

– Добрый вечер, сэр, – поприветствовал меня наш дворецкий – Стефан, когда открыл дверь.

– Привет, Стефан, – ответил я с широкой улыбкой. Он посмотрел на меня, и его брови сошлись на переносице. Я решил произнести его имя с акцентом. Он всегда бросал на меня косые взгляды, но я не мог ничего с собой поделать. Мужчина был чертовски встревожен.

Стефан был нашим дворецким чуть более двух лет. И вы думаете, что я хоть раз видел, как он улыбался? Не-а. Он всегда стоял неподвижно как гребаный пень с прямой спиной и высоко поднятой головой.

– Долгая ночь, сэр? – спросил он, приподняв бровь.

– Ага, очень. Увидимся завтра днем, Стефан, – поправив его галстук, я расправил плечи, а затем улыбнулся и пошел в свою комнату.

Обернувшись через плечо, я заметил, как он поправил свою униформу. Стефана не слишком заботило то, что я говорил. Возможно, я перебарщивал, но парень был таким унылым. Он следовал за отцом как потерянный щенок, всегда готов и в ожидании добровольно слопать все, что тот бы ему не скормил.

Я упорно пытался разозлить его. В его первый день здесь он просто посмотрел на меня так, словно я был ниже него. Маленькие глазки Стефана, и линии, которые испещряли его лоб, были неподвижны. У него была личность чертового бумажного мешка – твердая и безвкусная.

Я мог поспорить, что если когда-нибудь стал бы его начальником, он, наверняка, от меня сбежал бы. Я понимал, что он был на работе и очень серьезно к ней относился, но... не было даже намека на малейшую улыбку.

Казалось, будто дворецкий даже не знал, как она выглядела. Будто он не человек.

За эти годы у нас было несколько лакеев и горничных. Этим людям платили, чтобы они находились здесь и исполняли все капризы моей семьи. Жизнь была скучна, я ничего никогда не делал и всегда находился под пристальным взглядом незнакомцев.

Я привык к ним, но я ненавидел их каждую секунду.

Плюхнувшись лицом вниз на свою королевских размеров кровать, я почувствовал, как мне на спину упала огромная стена из подушек. Ворча себе под нос, я сбросил их на пол.

Я никогда не понимал смысл декоративных подушек, и сколько бы я ни жаловался, горничные постоянно складывали их на постель.

Это было смешно; все для галочки и никакой функциональности.

На самом деле, серьезно, для чего они были?

Один раз, я выразил против них протест. Мне было двенадцать, когда я разорвал подушку в клочья, и перья разлетелись вокруг, усыпав всю комнату. Это был сплошной адский беспорядок для горничных, они вычищали их из всех отверстий в течение недели. Я был уверен, что после этого подушки исчезнут, и они исчезли?

Не-а. На следующий день на моей кровати их было в два раза больше. Можно было с уверенностью сказать, что я ненавидел подушки.

Я знал, что это странный пунктик – презирать подушки. Но если бы ваша жизнь была хоть немного наполнена возможностью выбирать, что для вас предпочтительней, то подушки стали бы большим делом.

Когда я опустился на матрас, то мысли о Куппер опустились в мой желудок как тяжелая пища. Ее кожа была как крем, который мне хотелось слизать, а ноги выглядели бесконечными, и я желал, чтобы они крепко обвивались вокруг меня.

Она не собиралась легко сдаваться, но и я не планировал позволить ей уйти.