Во сне я опять увидела черных всадников. Теперь они жгли дома, и пламя лизало небо, где алой короной горела оправа Черного Зеркала. Люди бежали в ужасе, бросая годами нажитое имущество, падали под копыта коней и молили о пощаде. Но пощады не было: впереди ужасной кавалькады скакал Черный Рыцарь. Теперь на нем не было шлема, и я хорошо видела его лицо: окаменевшее лицо моего Дитера. Его волосы ерошил ветер, и огненный меч пылал в руке, касаясь соломенных крыш, вмиг вспыхивающих от этого прикосновения.
– Дитер! – звала его я.
Мой голос тонул в ужасающем реве стихии.
Дитер не откликался: он был глух к моему зову и к мольбам людей, он ослеп от пожара и продолжал сеять вокруг страдания и смерть.
Очнись же, любимый! Как же мне достучаться до тебя?!
Я замерла, не в силах пошевелиться и сдвинуться с места, когда снова заметила крохотную фигурку, бегущую наперерез всадникам. Косы развевались по ветру, подол волочился шлейфом.
– Назад! – закричала я. – Тея, назад!
Она остановилась прямо посреди дороги и вскинула руки.
Конь под Дитером заржал, встал на дыбы. Я видела, как Дитер натягивает поводья, как наклоняется, хмуря брови, словно пытаясь вспомнить. Я не слышала, что говорит Тея, но могла различить, как она протягивает что-то в раскрытых ладонях, и Дитер поворачивает голову то влево, то вправо. А потом берет из рук моей девочки предмет.
В свете пожара кроваво вспыхнул камень кентарийского граната в золотой оправе.
Перстень!
Я сразу узнала его: точно такой дарил повелитель Элдор своей любовнице, и благодаря ему я смогла доказать королю Максимилиану, что на его груди пригрета настоящая змея.
Мускулы на лице Дитера шевельнулись. Его губы разъехались в счастливой улыбке, он опустил руку и погладил Тею по волосам, нежно и ласково, как только может погладить отец своего ребенка. А потом подкинул перстень.
Конь взвился, раскрыв острозубую пасть, и проглотил перстень на лету. А потом лопнул и вместе с Дитером рассыпался на пепел. Исчезли и черные всадники, огонь угас и над крышами потянулся дым. Потом погасла и звездная оправа, и Черное Зеркало, замедлившись, прекратила вращение, а потом растаяло без следа.
И ничего не стало.
Я очнулась, мокрая, как мышь, глотая сырой воздух и утирая лоб ладонью. Сердце билось как ошалевшее, в животе тихонько ворочалась Тея, и я положила ладони поверх одежды и погладила свою малышку.
– Шшш, маленькая, это только сон…
Сон, в котором, наконец, пропали черные всадники, и Зеркало закрылось навсегда. Но почему? Неужели…
Я сглотнула вставший в горле ком. Мои пальцы задрожали, комкая край одежды, я резко выдохнула и окликнула негромко:
– Забияка? Умник?
«Да, госпожа?» – откликнулись духи внутри моей головы. За решеткой блеснули перламутровые морды, одна сгустилась и превратилась в белую, другая почти слилась с темнотой.
«Кажется, я знаю, что за артефакт носит Анна Луиза», – мысленно сказала я.
«Расскажите, госпожа», – сказал Умник.
«Да, не держите в себе», – поддакнул Забияка.
Я собралась с мыслями, помассировав виски, потом ответила:
«Думаю, это гранатовый перстень».
Морда за решеткой замерцали ярче.
«Любопытно!» – выдохнул дым Забияка и сверкнул глазами.
«Аккуратнее, не то своей иллюминацией всю стражу переполошишь, – проворчал Умник. – А что за перстень, госпожа?»
«Я думаю, тот самый, что кентарийский вождь подарил однажды Анне Луизе. Или похожий на него, – поразмыслила я. – Из граната, который добывают только в Кентарии. Возможно, он обладает некими магическими свойствами. И точно такой же я видела на пальце самого правителя Элдора».
«Это может быть парный артефакт, – согласился Умник. – В таком случае, сила его удваивается».
«А еще гранат называют кровавиком в этих краях, – сказал Забияка. – Говорят, если его подержать в крови любого существа, наделенного магией, то камень возьмет на себя силу этого существа, кроме того, с его помощью можно будет призывать и контролировать этих существ».
– Кровь василиска! – воскликнула я, и зажала рот ладонью, поняв, что произнесла это вслух.
Да, все в этой стране завязано на крови. И помощью крови василиска королева мечтала обрести былую красоту и здоровье, и с помощью той же крови смогла подчинить себе Дитера.
– Мне надо выбраться отсюда, – прошептала я, сжимая кулаки. – И завладеть перстнем.
Драконы переглянулись и сдвинули морды. Кажется, о чем-то шептались.
«С вашего позволения, госпожа, мы расскажем об этом Ченгу, – сказал Забияка. – Он поможет».
Я согласно кивнула. Если мальчишка сумел выбраться из клетки несколько раз, сумеет пробраться и к Анне Луизе, и, может, умыкнет перстень. Вот только что он будет делать один, если вдруг его обнаружат?
