Ни из чьих уст эти слова не могли прозвучать настолько фальшиво, как из уст Махты Нат. Понятие приветливости Ливианна никогда и близко бы не связала с наделенной душой бузиной. К ней потянулся один-единственный побег, обвился вокруг ее обнаженной руки. В плоть впились шипы, но крови на коже не было. Эльфийка увидела, как потемнел побег, отчетливо чувствуя, как Махта Нат набирается сил.
—
Некоторое время Ливианна наблюдала, как она пьет, а затем подняла меч. Побег нерешительно потянулся назад, оставив на коже цепочку мелких красных капель.
—
Эльфийка сделала, как она сказала. На некоторое время в воздухе повисла напряженная тишина. Вечерние сумерки пили полумрак в покрывавших долину полосах тумана. Когда Мат Нат наконец снова заговорила в мыслях Ливианны, на долину уже опускалась тьма.
—
Эльфийка нетерпеливо слушала. Все это Махта Нат могла прочесть и в ее мыслях, когда пила ее кровь.
—
«Пустые слова», — Ливианна начинала испытывать раздражение. Все это недоказуемо. Махта Нат могла просто придумать все это, не тревожась о том, что обман раскроется. Впрочем, только лишь до тех пор, пока Ливианна вновь не встретится с Вепреголовым. Он знал Ияли.
—
«Как я могу доверять тебе, — подумала Ливианна. — Я слишком хорошо тебя знаю для этого».
— Тк сможешь позвать ее?
—
Все это Ливианне было неинтересно. Но Махта Нат ничего больше не говорила. Луну затянуло пятнышко тумана, поднявшегося к небу. Махта Нат любила испытывать терпение своей ученицы.
Наконец Ливианна расстелила плащ и уселась на него. Опершись подбородком на притянутые к телу колени, она дремала, пока голос наставницы не пробудил ее от полудремы.
—
Эльфийка раздраженно глядела на куст бузины. Не вырос ли он? Может быть, она воспользовалась ее кровью для собственного усиления?
— Что насчет Ияли? Ты смогла установить связь с ее душой?