И Мейсон очень небрежно, очень невинно спросил, даже смотря куда-то в сторону.
— Ведь, обучаясь работе с такелажем, вы изучали морские узлы? Мистер Хейт, прошу вас…
Помощник прокурора положил на стол два опечатанных пакета. Подсудимый смертельно побледнел, словно увидел смерть прямо перед собой. Я уже не могу выдерживать и шепотом спрашиваю Клайда.
— Что это за история с узлами? Это ты им подсказал?
Он покосился на меня и молча кивнул. И указал подбородком вперёд, смотри и слушай.
— Вашему вниманию, господин судья, господа жюри, предлагается улика номер один, надлежащим образом изъятая и освидетельствованная при осмотре палатки на Треугольной Скале.
Мейсон извлёк из пакета три отрезка тонкого каната, привязанных к колышкам, на них растягивается палатка. Голос прокурора стал откровенно издевательским.
— Также прилагается заключение эксперта по морским узлам, мистера Эдварда Доути, в недавнем прошлом боцмана на шхуне ''Удача'', порт приписки Нью Йорк, моряка с более чем тридцатилетним стажем.
Пауза. Тишина в зале становится просто невыносимой. А я припомнила кое-что из рассказа Андрея о себе… Так вот оно что… Узлы…
— При установке палатки на Треугольной Скале использовался так называемый булинь или беседочный узел, но с редким отклонением от общепринятой вязки — добавочной левосторонней петлей.
Крик вскочившего с места адвоката.
— Заявляю протест! Налицо манипулирование и попытка связать воедино события, не имеющие друг к другу никакого отношения!
— Протест отклонен! Господин прокурор, продолжайте, — судья невольно подался вперёд, как и большинство присутствующих в зале.
— Слушаюсь, ваша честь! — Мейсон открыл второй пакет и извлёк еще три отрезка такого же тонкого каната, продемонстрировал их всем.
— Вы помните эти куски каната, мистер яхтсмен? На них я вас попросил завязать по три узла в день вашего задержания. Это было первое, что я попросил вас сделать. Вы были напуганы, собралась толпа… Помните? Вы совершенно не владели собой, мистер невинное дитя. Ваши руки дрожали, совершенно как сейчас. Но!
Мейсон сделал очень многозначительную паузу, в тишине отчётливо прозвучало нечто энергичное, голосом Джил. Я поморщилась, но ее понимаю, прокурор совершенно осознанно нагнетает в зале обстановку нервозности и ожидания чего-то, что уничтожит всю защиту подсудимого. А его лицо… Все видят, что оно покрыто потом, губы мелко дрожат… Его вина просто кричит о себе, невольно поежилась и оглянулась по сторонам, толпа может кинуться и просто линчевать его, прямо в зале суда. Такое уже бывало… Тут много ирландцев, как бы не тех самых, что осаждали нас на Уикиги. Клайд нас защитит, конечно, но…
— Но! — голос Мейсона странно напомнил мне голос венчавшего нас с Клайдом преподобного Данкена, та же сила, то же убеждение, тот же подъем, — несмотря на дрожь в руках, вы хорошо справились, и сумели завязать целых девять узлов. Беседочных узлов с редкой добавочной петлей, совершенно идентичных узлам на креплениях палатки, к которой вы не имеете, разумеется, никакого отношения! Но привычка, мистер моряк, рефлекс, память пальцев… Они вас подвели. И чтобы окончательно поставить точку в этом эпизоде, вот вам улика номер три! Мистер Хейт…
Третий опечатанный пакет. Очередные три отрезка с узлами.
— Это, господа жюри, господин судья, образцы беседочного узла, завязанные яхт-мастером Донованом из клуба ''Тортуга''. Они совершенно идентичны узлам на уликах за номерами один и два. Что это значит?
Мейсон усмехнулся и даже с сожалением посмотрел на съежившегося за ограждением убийцу, на безмолвно переглянувшихся адвокатов.
— Именно Донован обучил нашего агнца божьего такой особой манере вязать булинь. На сегодня народ закончил!
Было заседание, после которого я решила — больше там не появлюсь. Не хочу. Хватит.
В вязкой тишине переполненного зала перед убийцей появляется девушка под вуалью, в светло-жёлтом платье. Молча медленно подходит к оцепеневшему за ограждением человеку, я вижу его остановившийся взгляд, рот приоткрылся. Присяжные и судья завороженно смотрят. Тихий голос девушки слышен совершенно отчётливо, как будто некая сила позаботилась разнести его по самым дальним уголкам зала.
— Фрэнк, куда плывём?
Я содрогнулась, пальцы Клайда судорожно сжались на моей руке, мне больно. Но это странным образом держит меня, ещё сильнее, милый, любимый… Не отпускай, сильнее… Шепот Клайда…
— Ах ты, сукин сын…
На лице Гилберта застыла усмешка, хищным оскалом блестят зубы, глаза знакомо прицеливаются. Мейсон решил использовать то, что мы с Клайдом проделали со Стэнтоном. И если бедняга управляющий тогда пришел в ужас, будучи невиновным… Оба адвоката вскочили и бросились к своему подопечному, потерявшему сознание. Зал угрюмо молчит. Клайд, уведи меня отсюда… Пожалуйста… Я больше не могу.
Громкий стук судейского молотка. Наступает тишина.
— Виновен…
— Виновен…
— Виновен…
