Unknown полностью

- Во-первых, это чушь. Я делала проверку ее прошлого, что дало ей возможность получить эту работу. Что еще она вам наговорила? С удовольствием послушаю.

- Возможно, я не должна этого повторять, но она упомянула, что в тот день, когда вы увидели синяки мистера Вронского, вы обвинили ее и пригрозили подать жалобу на плохое обращение.

- Она выдумала эту историю, чтобы меня дискредитировать.

- Возможно, между вами возникло недоразумение. Я здесь не для того, чтобы судить. Это не наша работа, вмешиваться в такие ситуации.

- В какие ситуации?

- Люди иногда звонят, когда возникают вопросы по уходу за пациентом. Обычно, это несогласие между родственниками. В попытке предотвратить...

- Послушайте, не было никакого несогласия. Мы вообще никогда не говорили на эту тему.

- Вы не ходили в дом мистера Вронского неделю назад, чтобы помочь вытащить его из душевой?

- Ходила, но я ни в чем ее не обвиняла.

- Но разве не после этого случая вы позвонили в агенство?

- Вы знаете, когда это было. Я разговаривала с вами. Вы сказали, что разговор конфеденциальный, а потом дали ей мое имя.

- Нет, я не давала. Миссис Рохас сама о вас заговорила. Она сказала, вы ей говорили, что пожаловались на нее. Я этого не подтвердила. Я никогда не нарушаю конфеденциальность.

Я ссутулилась, мое вращающееся кресло заскрипело в ответ. Я влипла и знала это, но сколько можно об одном и том же?

- Ладно, пропустим. Это глупо. Давайте дальше. Вы поговорили с Гасом, а потом?

- Потом я побеседовала с миссис Рохас, и она сообщила мне некоторые детали его физического состояния. Она, в частности, говорила о его синяках.Когда он был в больнице, ему поставили диагноз «анемия», и, хотя его анализы улучшились, синяки до сих пор появляются. Она показала мне результаты анализов, которые соответствуют ее заявлениям.

- Так что вы не верите, что над ним издеваются физически.

- Если вы послушаете, я к этому приду. Я также поговорила с лечащим врачом мистера Вронского и с хирургом, который лечил его после травмы плеча. Они говорят, что его физическое состояние стабильно, но он слаб и не может жить в одиночестве. Миссис Рохас рассказала, что когда ее наняли, он жил в такой грязи,что ей пришлось заказать мусорный контейнер...

- Какое это имеет отношение?

- Еще есть вопросы о его умственной компетентности. Он месяцами не платил по счетам, и оба врача говорят, что у него не хватает способности подробно рассказать о своем самочувствии для последующего лечения. Еще он неспособен видеть свои ежедневные нужды.

- И поэтому она способна его использовать. Неужели вы не понимаете?

Выражение ее лица стало чопорным, почти суровым.

- Пожалуйста, дайте мне закончить.

Она нервно перелистала какие-то бумаги. Ее искренность вернулась, как будто она двигалась к какой-то гораздо более светлой ноте.

- Чего я не поняла, а вы, может быть, сами не знали, это что ситуация мистера Вронского уже привлекла внимание суда.

- Суда? Я не понимаю.

- Заявление о назначении временного опекуна было подано неделю назад, и после срочного слушания был назначен личный профессиональный опекун, чтобы заниматься его делами.

- Опекун?

Я чувствовала себя, как полоумный попугай, повторяя ее слова, но я была слишком поражена, чтобы делать что-нибудь еще. Я выпрямилась и наклонилась к ней, ухватившись за край стола.

- Опекун? Вы с ума сошли?

Могу сказать, она заволновалась, потому что половина бумаг из ее папки выскользнула на пол. Она нагнулась и торопливо собрала их в кучку, не переставая говорить.

- Это как законный защитник, кто-то, кто следит за его здоровьем и его финансами...

- Я знаю, что это слово значит. Я спрашиваю, кто? Потому что, если это Солана Рохас, я застрелюсь.

- Нет, нет. Вовсе нет. У меня вот здесь записано имя этой женщины.

Она взглянула на свои бумажки, ее руки тряслись, когда она переворачивала страницы, пытаясь навести в них порядок. Она послюнила палец и листала страницы до тех пор, пока не нашла нужную. Она показала ее мне и прочитала имя.

- Кристина Тасинато.

- Кто?

- Кристина Тасинато? Она профессионал...

- Вы это говорили! Когда это случилось?

- В конце прошлой недели. Я сама видела бумаги, и им дали правильный ход. Мисс Тасинато действовала через юриста и подписала договор, как положено по закону.

- Гасу не нужен чужой человек, который будет вмешиваться в его жизнь. У него есть племянница в Нью-Йорке. С ней говорил кто-нибудь? У нее должны быть свои права.

- Конечно. По закону родственники имеют приоритет, когда назначается опекун. Миссис Рохас упоминала племянницу. Очевидно, что она звонила ей трижды, описывая его состояние и умоляя ее помочь. Мисс Оберлин не нашла времени. Миссис Рохас чувствовала, что мистеру Вронскому необходим опекун...

- Это полная чепуха. Я сама разговаривала с Мелани, и не было ничего похожего. Конечно, Солана ей звонила, но никогда не говорила, что у него неприятности. Если бы Мелани знала, она бы сразу прилетела.

Снова чопорно поджатые губы.

- Миссис Рохас говорит другое.

- Разве не должно быть слушания в суде?