- Так же, как и на сей раз, от яда. Ты, верно, догадался, что я тогда пособничал фон Веллю? Так вот, он дал мне наказ тебя отравить. А я отказал ему в сем, сказав, что яд потеряет силу, смешавшись с сонным зельем, кое вы все уже успели принять...
- Сонное зелье? – переспросил знахаря Газда. - Так это ты наслал сон на нас и на ляхов Воеводы?
- Ну, а кто же еще! – развел руками хозяин схрона. - Кому бы еще такая работенка была под силу? Тевтонец возжелал, чтобы пойманный вами тать обрел волю, вот я и опоил всех вас снотворным, дабы вы ему не мешали...
- Значит, это ты развязал Волка? – грозно сдвинул брови к переносице казак. - Из-за тебя погиб Тур?
- Волка избавил от пут ваш прятель с рыжей прядью, - холодно усмехнулся знахарь, - за то и получил благодарность.
А к смерти второго из ваших друзей я непричастен. Сам не ведаю, отчего он пробудился той ночью. Видно, не взяло его сонное снадобье...
С яростным ревом Газда рванул из ножен клинок. Отпрыгнув с невероятной для хромца ловкостью к стене пещеры, бородач выхватил из-под плаща тесак. Он был готов защищаться.
В мгновение Дмитрий понял, что сейчас свершится непоправимое. Невероятным усилием оторвавшись от ложа, он встал между противниками, не давая им сойтись в поединке.
- Стойте! – выкрикнул он, разделяя руками готовых к схватке знахаря и казака. - Ваша смерть никому не принесет добра!
- Он погубил Тура! – задыхаясь от гнева, прохрипел Газда.
- Зато другого приятеля спас! – хмуро усмехнулся бородач. - Коротка же у тебя память, коли ты так скоро забыл сие! Помнишь, как сам рек, что готов отдать все, чем владеешь, за спасение друга?
- Ничего я не забыл! – огрызнулся Газда. - За то, что ты исцелил Дмитрия, я и впрямь поделюсь с тобой последним добром!
Но и смерть Тура прощать не намерен! Ты умрешь, лиходей!
- Ну и зачем мне твое добро, если я умру? – презрительно фыркнул хозяин схрона. - Ты, верно, с головой не дружишь, степняк!
- Пусть так! – яростно тряхнул чубом Газда. - У тебя вовсе не будет головы!
- Остановитесь оба! – Дмитрий, едва державшийся на ногах, страшился вновь потерять сознание. - Кому и что вы докажете, убив друг друга?
- Остуди свой пыл! – обернулся он к Газде. - Гнев - плохой советчик, Петр! Сей человек мог и впрямь нас отравить, однако же отказался исполнить наказ фон Велля!
Я не меньше тебя скорблю по Туру, но боль не должна заглушать в нас рассудок. Тур сам выбрал свою судьбу. Он мог избежать схватки с Волкичем, однако по доброй воле вступил в бой! Кому, как не тебе, знать это!
- Ты принял его сторону? – горестно усмехнулся казак, кивнув в сторону бородача. - Немудрено! Он ведь спас тебе жизнь!
- Да, ты прав, я благодарен ему за спасение. Но речь нынче идет об ином. Мы не вправе обвинять человека в грехе, коего он не совершал!
- Хочешь молвить, что в гибели Тура нет его вины? – хмуро вопросил его казак.
- Если и есть, то она невелика, - Бутурлин изо всех сил пытался втолковать Газде мысль, смысл коей казался ему очевидным, - едва ли сей бедняк действовал по доброй воле. Все содеянное им говорит о том, что он, как мог, противился воле тевтонца...
- Воистину так! – подал голос знахарь. - Меньше всего на свете я хотел служить столь хищной твари, как фон Велль. Он, словно паук, опутал меня страхом за жизнь сына, и я вынужден был брать на душу смертные грехи, дабы мой мальчик остался жив.
Однако спасти его мне не удалось. В ночь, когда погиб ваш побратим, я потерял Олафа. Накануне он обронил в конюшне ладанку, доставшуюся ему от покойной матери.
Не посчитавшись с моим запретом, Олаф отправился ночью на ее поиски, но вместо ладанки нашел смерть...
- Я знаю, - кивнул хозяину схрона Дмитрий, - Волкич пронзил его копьем...
- Да, копьем, - болезненно поморщился тот. - Так что, если в смерти вашего друга и есть моя вина, я заплатил за нее своей утратой...
Чтобы отомстить Тевтонцу за смерть сына, убитого его слугой, я поджег постоялый двор. Сие заведение служило целям Ордена, и его потеря могла больно ударить по Командору.
Но я не жалею о том, что дважды спасал тебя, боярин. Хоть и с опозданием, ты избавил меня от зверя, долгие годы терзавшего мое сердце...
Вы вправе меня ненавидеть, - добавил после недолгого молчания хозяин пещеры, - однако перед тем как взяться за оружие, найдите силы выслушать...
В схроне воцарилась гнетущая тишина. Слышно было лишь, как потрескивают в огне сучья под закипающим котелком знахаря. Бутурлин бессильно опустился на травяное ложе.
Он свершил все возможное, дабы не пролилась кровь, и уповал на то, что бывшему трактирщику и Газде хватит здравого смысла не убить друг друга.
- Ладно, черт с тобой! – проворчал наконец казак, опуская клинок долу. - Мне не нужна твоя смерть! Однако не помышляй, что я когда-нибудь обниму тебя, яко брата!
- Да я и не помышляю! – ответил, вкладывая в ножны тесак, врачеватель. - Как-нибудь проживу свой век без объятий!
