Расплата не замедлила придти. К вечеру ему так скрутило живот, что брат стал биться в судорогах, беднягу то морозило, то кидало в жар. И хотя я заставил его изрыгнуть содержимое желудка, Питера это не спасло. На рассвете его унесла смерть...
Знахарь вновь умолк, задумчиво глядя на язычки пламени, облизывающие днище казанка с лечебным варевом. Казалось, он умолк надолго, и никакая сила не заставит его продолжить рассказ.
- Что было дальше? – все же решился задать ему вопрос Бутурлин.
- Дальше? – переспросил, вырвавшись из плена воспоминаний, хозяин пещеры. - Я думаю, ты и сам догадался. Тело брата я обложил камнями, дабы уберечь от хищных птиц.
Сам же еще двое суток томился голодом, пока к острову не подошел долгожданный корабль. Не знаю, на счастье или на беду, им оказалась шхуна Готландского Братства...
- Братства морских разбойников? – догадался Дмитрий.
- Пиратов, - поправил его знахарь, - вольных людей, не признающих над собой ничьей власти. Впрочем, в глазах знати и богатеев мы всегда будем разбойным сбродом.
- Что смотришь на меня с презрением? – обернулся он к Газде, на лице коего промелькнуло выражение неприязни. - Уж ты, как никто, должен меня разуметь. Вас, казаков, польская знать самих за разбойников почитает!..
- Сравнил тоже! – возмущенно фыркнул казак. - Мы мирно обретались в родном краю, пока к нам не нагрянула польская да литовская шляхта! Если и ходили в походы, то разве что на басурман! Большая часть казаков – мирные хлебопашцы, согнанные панами с земель предков!..
- Так ведь и большая часть пиратов – тоже мирные крестьяне, - усмехнулся хозяин схрона, - те, что бежали на Готланд от притеснений господ.
Правда, на острове встречались горожане и даже обедневшие рыцари. Но их едва ли бы набралась третья часть от всего населения Готланда. Остальные две трети составляли мужики...
Для своих десяти лет от роду я был достаточно силен и вынослив, чтобы браться за любую работу, может, потому вольные добытчики взяли меня с собой. Я пришелся но нраву Готланду, Готланд пришелся по нраву мне. Годы, проведенные на острове, стали лучшими годами моей жизни!
- Значит, Воевода верно угадал твой промысел, - улыбнулся Дмитрий, вспомнив, как Воевода полгода назад побуждал хозяина постоялого двора сознаться в пиратском прошлом.
- Все мы что-то угадываем верно, а в чем-то ошибаемся!.. – пожал плечами бывший пират. - Глядя на мою рожу в шрамах, нетрудно догадаться, что мне выпала лихая доля.
Если бы Воевода и впрямь был уверен в том, что я - бывший пират, он бы сам вздернул меня на дубе, а постоялый двор сровнял с землей!
- Скорее всего... – согласился с ним Бутурлин. - Скажи, как ты попал в рабство фон Велля?
- Сие сталось много лет спустя. К тому времени я уже твердо стоял на ногах, слывя одним из лучших на Готланде бойцов абордажных команд.
Я обзавелся на острове домом и семьей. У меня была любимая жена, двое сыновей. Чего еще можно желать? Я был счастлив...
Но счастье не бывает долгим. Впрочем, может, и бывает, но не у меня... – на миг лицо знахаря исказила горькая гримаса. - Силы, коим вольный остров был как кость в горле, объединились, чтобы раздавить Готландское Братство.
Как-то раз они нагрянули к нам, истребляя на острове все живое. Жену убили на глазах детей, отчего мой первенец Олаф утратил дар речи. Мне же с сыновьями удалось спастись, добежав до челна на побережии...
Там я и встретил дьявола в людском обличье. Он прибыл на Готланд, дабы захватить в плен вожака островной вольницы – Клауса Штертебеккера. Фон Велль собирался с его помощью грабить корабли, добывая деньги для нужд Ордена.
С Командором мы столкнулись случайно, если только в жизни дьявола бывают случайности. Он одолел меня в схватке, однако не убил и даже отпустил на свободу, пообещав вскорости найти.
Тогда мне казалось, что я сумею ускользнуть из его когтей, но я недооценил исчадие Ада. Через несколько месяцев фон Велль, как и обещал, настиг меня в Стокгольме и заставил служить ему.
Надеюсь, не нужно пояснять, какой службы он от меня потребовал?
- Нетрудно догадаться! – подал голос Газда. - Велел убивать врагов Ордена!
- Именно так, - с хмурой улыбкой кивнул хозяин схрона, - и я не мог ему отказать. В Стокгольме я сошелся с одной доброй женщиной, заменившей моим сыновьям мать. Если бы я воспротивился Командору, он бы отдал наказ убить их...
- Что ж, сие было в духе фон Велля! – кивнул Бутурлин. - Скажи, а как ты очутился на Литве?
- Это долгая история! – поморщился знахарь. - В двух словах ее не пересказать!
- Так поведай не в двух! – усмехнулся Газда. - Времени у нас навалом!
- Как скажешь... – взор бывшего пирата вновь потускнел, обратившись в былое, - Мы с Командором натворили в Стокгольме немало темных дел, и по нашим следам шла местная стража.
Фон Велль решил покинуть Шведскую Столицу и прихватить меня с собой. Но он знал: пока живы Ингрид и дети, мне тяжело будет расстаться со Стокгольмом. И Тевтонский дьявол решил избавить меня от того, что, по его словам, отягощало мою душу...
