— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».
Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».
ссылка:
https://author.today/work/49209
Внимание! СПОЙЛЕР!
Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…
Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.
(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:
— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..
или:
— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)
Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…
Краткое содержание того, что будет в книги дальше…
— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)
— Концерт.
— Посещение филармонии.
— Встреча с некоторыми писателями.
— Погоня без стрельбы, но с приключениями.
— Пьянки-гулянки…
… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.
— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.
Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.
Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.
«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.
От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.
Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.
— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!
Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.
Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.
Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.
— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.
— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.
— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…
— Тихо, тихо. Спокойно.
— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..
— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.
— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.
— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.
Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.
