- А какие телесные повреждения – приведшие к смерти, получил Анисимов?
- У Фрола Изотовича голова была разбита и… Руки сломаны.
«Картина маслом», как говорится!
При встречном ударе, прежде всего - повреждается грудь об руль, но никак ни голова и тем более руки.
Скорее всего, каким-то образом остановив автомобиль, Анисимова вытащили из кабина и забили насмерть. Возможно ударами трубой, железным ломом или просто каким-нибудь дрыном по голове. Защищаясь, он подставлял руки – вот почему они поломаны.
После этого (а может быть и заблаговременно) остановили идущий по той же дороге трактор и довольно топорно сымитировали ДТП.
Иномарку же, им вовсе разбивать «в хлам» не хотелось!
На чём тогда главный ульяновский мент будет ездить? На бричке с бубенцами? Иль, на пыхтящем вонью «чуде» местного автопрома?
Так, слегка помяли небось передок…
Объяснив все эти банальные в начале двадцать первого века истинные - известные любому моему современнику, прочитавшему за жизнь хотя бы пару детектив, спохватываюсь:
- А что тракторист по поводу происшествия говорит?
- Тракторист ничего не говорит и, уже никому не скажет… Ибо перепугавшись до смерти (ещё бы – самого главу местной Советской Власти убил!) побежал в ближайший лесок и повесился на дереве.
- Посмертную записку оставил?
Наморщил лоб вспоминая, затем несколько неуверенно ответив:
- Насколько мне известно – нет.
- Тракторист – семейный? Дети имеются?
- Конечно! Молодой ещё, но трёх детей уже успел настругать… Говорят, его вдова – так убивалась, так на похоронах выла… Сама чуть не вздёрнулась – едва из петли успели вынуть.
Траурно помолчав, я резюмировал:
- Если нет предсмертной записки, стало быть скорее всего - это не самоубийство, а убийство. Как и в случае с Анисимовым.
Про себя добавил:
«Значит, Погребинский начал войну на уничтожение».
Ещё один немаловажный вопрос:
- Кого вместо Анисимова выбрали? Того, про кого я подумал?
Угрюмо кивает:
- Того самого… Федьку-ассенизатора. То, сразу же стал всюду расставлять своих дружков.
Это – бывший анисимовский кучер, с которым у меня с самого начала рамсы. Нелюбовь с первого взгляда, то бишь. Стало быть теперь – мне ходу в Ульяновск нет…
Сживёт со свету!
- Сверху утвердили?
- Рассматривают.
Кивнув:
- Хорошо… Хотя, что тут хорошего… Теперь давай рассказывай как идёт сбор информации по известным нам с тобой лицам.
После того, как глава моей спецслужбы рассказал всё, меня интересующее и, как и положено в таких случаях - получил умеренно-лестную похвальбу его талантам, ехидно-вьедливые критические замечания по поводу его умственных способностей и, дальнейшие инструкции – как руководство к действию, несколько минут подумав, я:
- Вот что, Ксенофонт… Сейчас мы с тобой посидим и вместе напишем газетную статью про смерть… Так и назовём: «Смерть председателя»!
Как обратить явное поражение в безусловную победу?
- И зададим в ней очень много вопросов… Очень много! И напечатана, она должна быть…
- Во всех газетах, где у меня знакомые рабкоры имеются.
Молодец, парнишка – прямо всё на лету схватывает!
- Правильно! Но ещё один нюанс: газеты с этой статёй должны выйти…
Эта ситуация, напоминает таковую же дилемму - вставшую перед главным героем по вопросу со взрывом стратегически важного моста, в романе Хемингуэя «По ком звонит колокол»: раньше нужного срока это сделать – хуже прямого предательства, а позже - просто бессмысленно.
Поэтому, повторяю:
- Статья «Смерть председателя», должна выйти…
- ВОВРЕМЯ!!!
Тот, слегка офанорев:
- А как определить срок, Серафим? Ты скажешь?
Откуда я знаю – какой фокус, какой фортель? Что, где и когда - в следующий момент выкинет Погребинский?
Поэтому не сказав ничего определённого, отвязываюсь на нём, от всей души:
- ДУМАТЬ НАДО!!!
Уже прощаясь, одев пальто и подзадержав над головой шляпу:
- «Ты скажешь…». А если меня в это время будут по почкам бить, прессуя? Так и будишь сидеть – команды ждать?
***
Проезд через московский железнодорожный узел обошёлся мне намного дороже, чем через питерский…
Представители Наркомата обороны, просто-напросто реквизировали у меня десять грузовиков «для нужд Красной Армии», к счастью - почему-то не проявив особого интереса к спецтехнике. Видимо, не понимая - что это и для чего предназначено.
Правда, прибегнув к помощи своего «суперинтенданта» - Осипа Фёдоровича Всеволодова, мне удалось несколько нивелировать потери – срубив с Военного ведомства некоторую компенсацию.
Впрочем, включая мои транспортные издержки, эту «компенсацию» можно назвать скорее «моральной»…
Преуспели в моём «доении» и железнодорожники: ведь в столице - Октябрьская (до 1923 года – Николаевская) железная дорога кончилась и началась Московско-Казанская. А там своя «мафия» - которая об моих договорённостях знать не знала и, ведать про них не ведала.
Да и скачать честно, смотря правде в глаза – и знать про эти договорённости не желала!
Прям, удельные княжества какие-то, в эпоху феодальной раздробленности – чес слово…
