По пустынной, мёртвой равнине разнёсся звон металла и яростный рык арийца. Его меч опустился точно на щит, и теперь рыцарь осознал свою ошибку. Сила удара была такова, что его отшатнуло немного назад, а рука, державшая щит, утратила чувствительность, её пронзила боль…, так должно было быть. На мгновение, каким бы сильным и умелым не был этот рыцарь, но хотя бы на краткую долю секунды, он должен был ощутить боль в руке, что не позволила бы ему мгновенно ответить выпадом собственного меча. Однако рыцарь не издал ни звука. Да, его отшатнуло, да, он не сумел исполнить задуманное в полной мере, но и только – щит убран в сторону и стремительный выпад отправляет острие меча в грудь арийского короля. Логан отскочил в сторону – будь удар по щиту хоть немного слабее, рыцаря не сдвинуло бы с места и этот выпад смог бы завершиться, пронзив грудь арийца. Органов бы не задел, убить не убил, но серьёзная рана осталась бы как пить дать.
Последовал обмен мощными, короткими ударами и воины разошлись немного в стороны, неотрывно глядя друг другу в глаза – Логан смотрел в прорезь шлема, в которых, как ему показалось, он всё-таки заметил блеск холодных глаз своего противника.
Передышка длилась всего несколько мгновений, воины вновь сошлись, нанося удары и отражая их. Логан перехватил меч за рукоять и нижнюю часть лезвия – это позволяло использовать друручник на ближней дистанции почти так же эффективно, как и на любой другой. Лезвие не повредило его пальцев – чёрный меч слегка изменился, лезвие, на полметра от гарды утратило очертания, оплыло, и когда Логан ухватился за него пальцами, лезвия там уже не было. Из полноценного двуручника, меч превратился в половинный, как его называли по ту сторону Великих гор.
На подобное деяние своего колдовского оружия, Логан не оскорбился – это была, чуть ли ни единственная магия меча, которую он не посчитал оскорбительной или позорной для себя. Усилие воли и меч изменял себя в угоду своему владельцу.
Когда меч впервые так поступил много лет назад в битве на краю Великих гор, Логан возмутился, но, предавшись размышлениям, всё же счёл, что эта магия допустима. Дело в том, что он мог бы без особых проблем носить два двуручных меча – половинный и обычный. Сменять их в бою было бы неудобно, но он мог бы это сделать самостоятельно. Он мог бы носить латную или кольчужную перчатку и использовать обычный двуручник равно как собственно обычный и как половинный – перчатка защитила бы ладонь от порезов или потери пальцев. Но зачем эти мелкие неудобства, если меч сам может превращаться из обычного в половинный и обратно? Эти неудобства не доказывают силу, с ними справится даже физически сильная женщина.
В том, что бы их преодолевать, нет ни чести, ни славы, одни лишь проблемы и препятствия на пути к боевой славе и боевым трофеям.
А посему Логан принял эту магию меча, без слишком долгих раздумий и с тех пор пользовался ею регулярно, а ныне это получалось и вовсе автоматически. Меч буквально предугадывал, когда нужно стать обычным двуручным орудием смерти, а когда половинным. Вот и сейчас, едва сошлись рыцарь и ариец в достаточно близком бою, как меч обратил своё лезвие в половинное.
Рыцарь сражался искусно и ловко. Его меч разил, словно живая змея, его щит не был просто куском металла, коим надо прикрывать свои чресла – Логан понял это собственными зубами.
Ариец ударил лезвием, словно бы копьём, целясь в сложную цель – прорезь шлема. Острие прошло мимо, врезалось в нижнюю часть забрала. Буквально в тот же миг, левая рука рыцаря поднялась, развернулась, и Логан не успел среагировать. Верхняя кромка щита с хрустом врезалась в челюсть. Ариец взвыл от боли и гнева, отскочил в сторону и, используя энергию собственного прыжка, ухватил меч двумя руками, развернулся вокруг своей оси и, почти не видя, куда бьёт, обрушил клинок секущим ударом туда, где только что стоял. Лезвие, с протяжным звоном и гулом, врезалось в бок рыцаря, отбросив его в сторону. Ариец не ошибся – увидев спину противника, рыцарь тут же ринулся за ним и оказался ровно там, куда пришёлся удар меча.
Противники разошлись, злобно взирая друг на друга, крепко сжимая рукояти своих мечей.
Этот бой будет долгим – рыцарь не столь силён в бою не мечах, но он с лихвой компенсирует недостатки доспехами и щитом. А его физическая сила, почти ничем не уступает силе арийца.
