Чёрный меч, эмоциями и образами, переданными в разум арийца, осторожно намекнул, что для него эти доспехи и щиты там всякие, всё равно, что бумага. Чёрный меч мог разрубить их одним касанием, даже не надо бить сильно – просто прикоснуться лезвием к металлу и всё, он треснет подобно яичной скорлупе. Нужно только пожелать и чёрный меч, в мгновение ока превратится в оружие, какое не остановит ничто в этом мире. Логан ответил яростным рёвом и вспышкой бешенства, он полностью отрицал саму возможность такого действия. Его противник сильный, могучий воин, а он сын Славного города Тара…, не раз уже вынужденный приносить доказательства силы, после того, как покинул стены Малого города. Да, за его спиной остались позорные поступки, право на которые, он доказал своей стойкостью, своей силой, а сильный, как известно, может совершить то, что позорит его имя. Но каждый раз, каждый такой позорный поступок, говорит только о двух вещах – в душе воина зреет слабость, что однажды, может сожрать его без остатка. И второе – однажды, он просто не сможет найти способа доказать свою силу, ведь каждый позорный поступок, требует всё больших свершений, всё большей силы. У всего есть предел и у позора тоже. А отправиться на погребальный костёр, опозорив себя и не сумев принести доказательства силы, стирающее позор с его имени, не лучшая судьба, ведь в следующей жизни, какое тело займёт душа, униженная и искалеченная слабостью своего владельца? Повезёт ещё, если тело хотя бы человеческое будет…
С другой стороны – смерть в попытке принести доказательство силы, сама по себе является доказательством силы. Конечно, если смерть была достойной, подходящей тому, кто её принял…
В общем, инициатива колдовского меча с треском провалилась, а рыцарь и арийский воитель, сошлись для нового обмена свирепыми ударами.
Рыцарь старался не подпускать арийца близко, он изменил свою тактику, словно бы теперь пытаясь измотать своего врага или выжидая, когда тот ошибётся. Этот противник не был тупым мертвецом, но был ли он человеком или порождением колдовства?
Ответ на этот вопрос был получен спустя несколько минут схватки.
Дела Домена, в это время, шли не лучше. Он осыпал противника градом ударов, по максимуму используя своё преимущество в подвижности и оружии. Мастер меча, каковым являлся ариец, превосходил рыцаря вооружённого топором в скорости, он был гораздо подвижнее. Ариец постоянно смещался в стороны, нанося удар за ударом. Какие-то из ударов, служили лишь отвлекающим манёвром, призванным заставить рыцаря развернуться или ответить выпадом в нужное Домену время и место. Другие стали колющими выпадами, нацеленными в уязвимые места рыцарской брони. Но ни один из выпадов, не увенчался успехом. Рыцарь искусно владел своим оружием, отражая большую часть атак. И, несмотря на тяжесть доспехов, на то, что они сковывали его движения, рыцарь перемещался быстрее, чем любой воин в подобном доспехе, с коим Домену доводилось сражаться прежде. Острие меча, секущие удары, что рыцарь не смог остановить, обрушивались на металл доспеха, не причиняя ему никакого вреда. Домен, с начала боя пытавшийся держать свою ярость в узде – не тот это бой, где бешенство стоит отпускать без всякого контроля, чувствовал, что безумие ярости захватывает его разум. Постепенно, шаг за шагом, но он утрачивал контроль над собой, его атаки становились всё более свирепыми, быстрыми и не всегда точными. Теперь рыцарь не мог атаковать сам, он едва успевал отражать атаки своего противника и медленно пятился назад. Однако не то, что убить, даже ранить его, Домен не мог.
Становилось всё очевиднее – получить доспехи этих рыцарей не повреждёнными в виде трофеев, вряд ли удастся. Это расстраивало ещё сильнее, так что боевое безумие, почти одновременно, поглотило обоих арийских воителей. И это могло бы стать быстрым поражением для их противников, если б не их броня и мастерство. И по тем же причинам, это могло привести обоих арийцев к гибели, в битве подле обители некроманта, наводившего ужас не только на окрестные земли Валлии, но и на Охотников Кейлита. Бесстрашные Охотники, непокорные жители гор, чьими лучшими друзьями являлись древесные коты, славившиеся на весь Катхен как свирепые, не поддающиеся приручению хищники, терпели близкое соседство некроманта уже не первый десяток лет. Они не покорились до конца, даже армиям Актиона, правителя империи Пиренеи, они без всякой пощады убивали всех чужестранцев, угрожавших им каким-либо образом и не имевших при себе бумаг с имперской печатью. Но некромант спокойно жил здесь, на границе владений Охотников, многие десятилетия.
К тому были причины и то, что уже встретилось на пути арийцев, было всего лишь намёком на те самые причины, что не позволяли Охотникам прикончить или вышвырнуть некроманта со своих земель. По тем же причинам, Империя не пыталась запретить Валлии её страшные праздники с ареной, где мёртвые воители, сражались с воителями живыми.
Могущество этого колдуна пугало даже Империю.
