Все здания стояли близко друг к другу. Если их что-то и разделяет внизу, то улицы этого замка должны быть очень узкими, буквально в два человеческих корпуса, а то и меньше. Впрочем, возможно здания и вовсе стоят впритык друг к другу и являются частью единого комплекса.
Замок окружён низкой, идеально ровной по своей верхней кромке и гладкой на вид стеной. Высота не впечатляет, словно её делали исключительно для галочки и никакой иной функции, кроме декоративной, она не несла. Может и так, но ворот в ней не видно. Как ни напрягали арийцы своё зрение, даже намёка на вход в замок, разглядеть не удалось. Вполне может быть, что ворот там вовсе нет – всё-таки это обитель не простого смертного, а колдуна. У них есть и другие пути, что б преодолевать стены. Рукотворные проходы куда бы то нибыло, для магов не обязательны, хотя и удобны. С ними реже нужно колдовать. Однако если колдун силён, обладает большим личным могуществом, он вполне может отказаться от привычных ворот и дверей, в пользу порталов и прочего странного противоестественного колдовства.
Как попасть в дом трусливого мага и убить его за все его многочисленные преступления, о которых они, понятное дело ничего не знали, но которые, естественно, имеют место быть, не совсем ясно. Допрашивать колдуна, в плен брать – это всё лишнее. Что колдун много зла причинил всему этому миру факт бесспорный. И хотя им известно только о том, что он сотворил с павшими на аренах Валлии, да о пяти людях Шеди, превращённых в живую мертвечину, это ничего не значит.
За колдуном точно тянется длинный шлейф всяческой противоестественной мерзости.
Вонючих мёртвых крестьян, порубленных в капусту в лесу, к преступлениям колдуна, они естественно не отнесли. Крестьяне и так своих мёртвых в земле гноят – им особой разницы нет, где гнить, на воздухе или в почве. Да и какое кому дело, до дохлых крестьян? Были бы они Свободными Нара, другое дело, Свободных трогать Нар не разрешает никому и никогда. А если Свободный чем-то провинился, только Нар может решить что с ним делать. А эти в лесу – вообще непонятно кто такие.
Шеди немного другое дело – они всё-таки почти воины, пусть воины так себе, потому и почти, но они часть того сообщества, что помог Тару возродиться в новом теле, и они примут участие в последнем испытании Нара. Шеди играют важную роль во многих моментах жизни бывшего Сабаса.
Но главное, в том, что погибшие во второй раз Шеди, могли быть частью отряда Арагона.
Так это или нет, на самом деле, не особо важно. Мага допрашивать всё равно не следует. Слишком опасны эти люди, безвозвратно изуродованные колдовством.
Далеко арийцам уйти не удалось. Едва миновали последние деревья, росшие вблизи замка, как колдун предпринял новую попытку остановить арийских воителей.
Воздух в нескольких метрах впереди исказился, словно от сильного жара, а затем вспыхнул чёрным пламенем. Спустя мгновение, пламя разметало в разные стороны, и оно образовало неровный овал, где огонь стал этакой рамкой, а внутренняя часть обрела вид искривлённой серой поверхности, по которой шла мелкая рябь. Это здорово напоминало поверхность озера, в не слишком ветреный день. Только вот вода в этих «озёрах» - серая, колдовская, несущая в себе одно лишь зло.
В широком смысле естественно.
Конкретно в этот раз, серая поверхность, как уже догадались арийцы, поверхность колдовского портала, несла и кое-что иное. Как и порталы, создаваемые Оталой, этот образовался не просто так. Он позволил мгновенно переместиться сюда, видимо, из замка, очередным бездумным рабам колдуна.
Как только они вышли на свет, порталы сжались, полыхнули чёрным огнём и исчезли.
Арийцы переглянулись, хмуро и злобно. Логан повёл плечом, скривившись от боли – глубокая рана причиняла всё больше боли, а кровь из неё продолжала течь. В ответ на эту боль, его меч отозвался вопросительной эмоцией, на что получил вспышку яростной злобы от арийца – Логан не собирался позорить себя в очередной раз, легко и просто избавившись от раны. Он пропустил удар из-за своей опрометчивости и недостатка умения. А раз так, то он должен страдать от этой раны, пока она не заживёт сама. Он силён и справится. А если нет – значит, он слаб.
А слабый недостоин продолжать борьбу, слабый должен пасть и попытаться найти себе более сильное тело, более достойную, новую жизнь. Бывает только так и не иначе.
Слава сильных и забвение слабых – таков мир, таковы его правила и нет иных.
Их было двое. Высокие, под два метра, с головы до ног закованы в рыцарские доспехи.
На мгновение оба рыцаря остановились, словно осматриваясь, хотя их шлемы оставались неподвижны, забрала опущены. Невозможно разглядеть глаз или даже просто убедиться, что за бронёй живое или немного мёртвое человеческое тело, а не какая-то очередная магия некроманта. Эти доспехи могли бы быть и вовсе пустыми, шагающими лишь по воле колдовства.
Один из них вооружён двуручным топором с единственным лезвием и острой пикой на топорище, второй нёс в руках метровый стальной меч и треугольный щит высотой чуть меньше метра.
