Шевалье и его бойцы начали опасный поход на север вскоре после наступления темноты, съев последнюю горячую пищу на ОП «Клодин». К тому времени, большинство ходов сообщения в центральной части укрепрайона были накрыты перекрытиями. Поскольку аэродром пришел в негодность, его стальные плиты были безжалостно «каннибализированы» в качестве строительного материала. Поэтому припасы, подкрепления и раненые циркулировали в почти полной темноте того, что теперь действительно стало «метро», остановки которого были выходами к различным боевым опорным пунктам, или командным подземным пунктам. Бойцы Шевалье теперь ощупью продвигались вперед от «Клодин-2», мимо «Лили-1» к «Югетт-3», где их возглавил офицер из 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона, удерживающего этот опорный пункт. Затем они прошли мимо «Югетт-2» и наконец, вышли из укрытия в открытую траншею, которую легионеры из 1-го батальона 2-го пехотного полка ИЛ вырыли в направлении поперечной траншеи коммунистов, отрезающей «Югетт-1» на юге и также проходящей через аэродром. Когда они подошли к концу французской подходной траншеи, они также оказались под огнем опорного пункта Вьетминя, который противник поставил к востоку от «Югетт-5». За последние несколько недель коммунисты не только научились закапывать артиллерию до такой степени, что она становилась невидимой и неуязвимой, но, очевидно, они также научились строить оборонительные траншеи и системы блиндажей, которые были наилучшими по устойчивости. Двенадцать лет спустя системы подземных блиндажей, построенные южновьетнамскими партизанами, точно так же будут выдерживать фугасные бомбы, сбрасываемые с американских бомбардировщиков Б-52. Уроки Дьенбьенфу не были забыты, по крайней мере, с одной стороны забора.
В Ханое мадам де Кастр рассказала репортеру Ларри Аллену из «Ассошиэйтед Пресс», что ее муж заявил ей по радиотелефону, что он уйдет в отставку со своего поста, если его немедленно не повысят в звании до бригадного генерала. Французская армия попыталась отозвать это заявление (как и многие другие, сделанные мадам де Кастр или, по крайней мере, приписываемые ей), но безрезультатно.
Пасхальный понедельник, 19 апреля 1954 года
Через тридцать минут после полуночи, рота Шевалье была полностью прижата на линии развертывания и Шевалье запросил сосредоточенный артиллерийский огонь и поддержку с воздуха, чтобы прорваться через последние 200 метров до «Югетт-1». С похвальной точностью и скоростью уставшие артиллеристы развернули свои тяжелые орудия и открыли сосредоточенный огонь по небольшой полосе местности между ОП «Опера», «Югетт-2» и «Югетт-1», за которыми на рассвете последовали «Биркэты» и «Хеллдайверы» французских ВМС. Пилоты военно-морских сил уже заслужили 10 апреля похвалу от генерала де Кастра за точность их работы по поддержке с воздуха и их готовность, по общему мнению, идти на более высокий риск в задачах на бреющем полете, чем их соотечественники из французских ВВС.
К 06.45 противник был достаточно ослаблен для прорыва. К 10.00 4-я рота 1-го батальона 13 полубригады была на месте внутри «Югетт-1», а 4-я рота 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона отступила на юг, при этом оба подразделения понесли потери. Подразделению Шевалье потребовалось около четырнадцати часов ожесточенных боев и изнурительного ползания, чтобы преодолеть 1500 ярдов между его прежней позицией и «Югетт-1». Опорный пункт во многом напоминал злополучный «Югетт-6». Какие бы ни были там полевые укрепления, они были полностью разрушены огнем противника. Большая часть его оборонительных сооружений, таких как колючая проволока и минные поля уже были разрушены в предыдущие недели боев. Вражеские окопы во многих местах проникли через французские проволочные заграждения. Проблема с водой на «Югетт-1» была такой же острой, как на «Югетт-6», но у гарнизона, по крайней мере, было слабое психологическое утешение в том, что он не находился в глуши, в конце, казалось бы, безграничного аэродрома.
