Когда в то воскресенье ночь опустилась на Дьенбьенфу, сотрудники штаба в Дьенбьенфу, как всегда, начали передавать свои обычные отчеты о ситуации со снабжением. Как обычно, возникла острая необходимость в санитарах, чтобы заботиться о постоянно растущих массах тяжелораненых. Наличествовала серьезная нехватка всех видов медикаментов. В прошлом, сброшенные на парашютах с ошибкой, бутылки со свежей кровью в пакетах с сухим льдом, портились и становились непригодны для использования до того, как их удалось найти; но 15 и 18 апреля Дьенбьенфу получил два сброшенных с парашютом банка крови, которые позволили врачам брать кровь непосредственно у добровольцев в гарнизоне. Был также обычный запрос на траншейные перископы, поскольку прямое наблюдение днем стало безнадежно смертоносным занятием, теперь, когда Дьенбьенфу был плотно окружен вражескими снайперами и безоткатными орудиями. Еще раз, кроме того, служба снабжения просила предоставить бронежилеты для незащищенных орудийных расчетов.
В 18.00, как почти каждую ночь, противник начал обстреливать позиции французской артиллерии и то, что осталось от «Элиан-1». А в 18.20 Дьенбьенфу сообщил Ханою, что радиообмен коммунистов, по-видимому, указывает на то, что войска высвобождаются на юго-западном фланге, вероятно готовясь к новому наступлению. В общем, это было тихое воскресенье. Это было последнее тихое воскресенье, которое предстояло пережить гарнизону Дьенбьенфу.
Понедельник, 26 апреля 1954 года
Ночь в Дьенбьенфу также была относительно спокойной, если не считать смертоносно точного вражеского зенитного огня. Сильный патруль из 1-го батальона 2-го полка Иностранного легиона, усиленный расчетами безоткатных орудий из 35-го воздушно-десантного артиллерийского полка, продвинулся на север до брода по дороге на «Габриэль». По крайней мере на земле, казалось, враг ослабил на время хватку. Однако в воздухе ситуация была иной. С уходом американских экипажей С-119 Дьенбьенфу медленно умирал от голода и истекал кровью. Вместо 80 человек подкреплений, ожидавшихся в ту ночь, четыре С-47, пилотируемых французами, сбросили только 36 человек, и вместо 150 тонн обещанных грузов снабжения, была сброшена, в общей сложности 91 тонна — с показателем потерянных грузов в тридцать четыре процента. В тот вечер, в 23.30 Наварр дал свое одобрение на перевод экипажей французских ВВС с С-47 на С-119.
Тем временем, несмотря на меньшее количество целей для стрельбы, у зенитной артиллерии Вьетминя был насыщенный день. В тот день над Дьенбьенфу было повреждено пятьдесят самолетов и три сбито. В 10.30, два «Хэллкэт» F6F из 11-й истребительной эскадрильи французских ВМС летели крылом к крылу на бреющем полете через долину Дьенбьенфу в попытке подавить, или, по крайней мере, отвлечь зенитную артиллерию противника, которая сеяла хаос среди беззащитных транспортных машин. Оба пилота, мичман Канпредон и старшина Робер, были опытными пилотами. Канпредон совершил двадцать вылетов над Дьенбьенфу, а у старшины Робера это был девятый вылет. Оба самолета уже собирались выйти из зоны обстрела, когда по ним открыли огонь новые батареи крупнокалиберных зенитных пулеметов с «Анн-Мари». Самолет Канпредона, хотя и был подбит, остался управляемым, но «Хэллкэт» Робера был так поврежден, что пилот немедленно потерял управление. Просто чудом ему удалось раскрыть парашют и гарнизон Дьенбьенфу увидел, как он приземлился на занятых противником холмах к западу от «Анн-Мари» - слишком далеко, чтобы его могла спасти французская наземная группа.
Восемь лет спустя я увидел в Ханое короткометражный фильм о захвате старшины Робера Вьетминем несколькими минутами позже. В фильме был показан явно ошарашенный, очень молодой человек (в двадцать лет он был самым молодым пилотом-истребителем эскадрильи), все еще одетый в летный комбинезон, надувной спасательный жилет и белый американский летный шлем, стоящий по стойке «смирно» перед суровым офицером Вьетминя, сидящим за столом и читающим ему лекцию. Робера обвиняли в совершении «варварских актов» и ему заявили, что он заслуживает за них смерти. Все, что мог сказать молодой пилот, это то, что он не хотел этой войны.
- Хорошо, тогда почему ты в ней сражаешься? - спросил офицер коммунистов.
Ответ Робера стал классическим для такого рода ситуаций и его все еще можно услышать в 1967 году из уст американских пилотов, сбитых над Северным Вьетнамом:
- Я солдат. Я подчиняюсь приказам.
