В штабе де Кастра быстро собирали плохие новости за ночь, чтобы дать Ханою четкое представление о ситуации. Все понимали, что ситуация была скверной, но ее еще не оценивали как отчаянную. Насколько могли видеть Лангле и Бижар примерно к 07.00, «Элиан-10» и «Элиан-4» можно было бы удержать, а «Элиан-2» временно отбить, если даже для этого всем оставшимся механикам и клеркам за печатными машинками нужно было взять винтовки. Фактически, подполковник Лёмёнье, командир иностранных легионеров в укрепрайоне, явился к 07.00 в полной боевой выкладке, собрав всех иностранных легионеров, которых он смог найти. Он собирался присоединиться к Клемансону на «Клодин», чтобы перекрыть угрожающую брешь между опорным пунктом «Лили» и «Клодин-2», согласно одной версии, или усилить «Элиан-4», согласно другой. Но Лангле остановил его, сказав, чтобы тот подождал контратаки на «Элиан-2». Если бы только «Элиан-2» можно было отбить и удержать, на следующую ночь была бы предпринята операция «Альбатрос». Но контратака на «Элиан-2», разорванный на части миной и покрытый мертвыми и умирающими людьми со обеих сторон, так и не состоялась. Генерал Зиап решил не давать французам никакой передышки.
В 08.05 началась последняя атака коммунистов на «Элиан-4» и «Элиан-10». В 09.00 главнокомандующий коммунистов позвонил командиру 308-й дивизии, генералу Вуонг Туа Ву и сказал ему:
- Есть признаки замешательства в рядах противника. Они могут массово сдаваться, но они также предпримут внезапную попытку прорыва. Отдайте приказ своим людям держаться поближе к врагу и не дать никому из них сбежать.
Наконец, через несколько минут после 09.00 северо-восточный фланг «Элиан-4» окончательно рухнул, когда вопящие орды свежих войск Вьетминя, теперь полностью облаченные в новенькую французскую камуфлированную десантную униформу и американские стальные шлемы (без сомнения, из упавшего на стороне противника снаряжения), затопили то, что осталось от «Элиан-4». Ничуть не дрогнув, лейтенант Маковяк и горстка десантников удерживали ходы сообщения вокруг командного пункта.
Примерно в 09.30 Брешиньяк снова связался с Бижаром и Лангле. Разговор, прерываемый отчетливо слышимыми криками раненых на «Элиан-4» был в том же тоне, что более ранний разговор майора Вадо с капитаном Пуже. На «Элиан-4» не было боеприпасов и не было больше резервов, но их не было нигде и в другом месте. Командиры батальонов на высоте, Брешиньяк и Ботелла, останутся со своими людьми на позиции. Доктор Пьер Руо тоже останется. Те, кто из офицеров и солдат еще был способен на это, будут прорываться через «Элиан-10», который тоже должен будет смят. Используя в последний раз позывные, которые они использовали для своей голосовой радиосвязи, Брешиньяк заговорил первым:
- Брешь вызывает Брюно (Бижара). Это конец. Не бейте по нам (артиллерией). Здесь слишком много раненых.
Затем настала очередь капитана Ботелла:
- Деде вызывает Брюно. Все кончено. Они на КП. Прощайте. Скажите этому парню Пьеру (Лангле), что он нам очень понравился.
В рации зазвучал третий, более молодой голос. Это был оставшийся офицер штаба Ботелла, уроженец Монако лейтенант Жан Арманди. Арманди также отказался бросить своего начальника и его раненых товарищей на «Элиан-4» и собирался пойти ко дну вместе с ними, как командир корабля идет ко дну со своим кораблем.
- Я собираюсь уничтожить рацию – сказал молодой голос на «Элиан-4» а затем радиоволны с «Элиан» донесли в последний раз боевой клич французских десантников:
- Гип-гип-гип-ура!
Но было слишком поздно для уцелевших выживших прорываться с «Элиан-4». Лейтенант Лекур-Гранмезон и его горстка людей остались на высоте с Брешиньяком. Они были слишком измучены для еще одной гонки со смертью по выжженным огнем подступам к Нам-Юм. Полное истощение стало теперь ежедневным явлением, и доктор Гровен теперь начал сообщать о случаях, когда люди внезапно умирали на боевых постах без признаков боевых ранений. Они умирали от пятидесяти пяти дней без сна, без еды и без отдыха. Но неутомимый Кледик из 2-го батальона 1-го парашютно-егерского полка попытался уйти. В сопровождении двух оставшихся лейтенантов, Альберика Потье и Шарля Сезарини, с горсткой десантников, он буквально скатился по грязному склону «Элиан-4» в ход сообщения, ведущий к «Элиан-10», но слишком поздно. На «Элиан-10» Вьетминь также разгромил последние остатки 6-го колониального парашютного батальона Бижара, под командованием майора Тома. Рядом с Кледиком разорвалась ручная граната, контузив его и ранив Сезарини, и солдаты Вьетминя прижали их обоих к земле. Через несколько минут, они присоединились в плену к офицерам 6-го колониального парашютного батальона.
