До того, как она успевает среагировать, я прижимаю ее к стеклу и хватаю за талию. В комнатах темно, но она освещена отблеском аквариумной воды. Я приближаюсь к ее рту, наблюдая, как она морщится, словно ей больно. Та же самая огненная боль опаляет мое тело. Даже предвкушение прикосновения к ее коже обжигает.
Самый лучший вид предвкушения.
– Парадокс – это не совсем комплимент, – говорит она тихим хриплым голосом.
Касаясь ее губ, я нахожу ее взгляд.
– Не для того, кто любит головоломки. – Я касаюсь ее губами в нежном поддразнивании. – Ты моя любимая головоломка, Лондон.
Ее руки ищут меня, ногти впиваются в ткань рубашки. Как будто она так же отчаянно хочет, чтобы огонь опалил ее.
– Это не игра.
Я провожу руками по ее тонкой талии, касаюсь груди, и наконец, достигаю шеи, скольжу ладонями ей на затылок и запрокидываю голову назад, лаская большими пальцами линию подбородка. Она идеально мне подходит.
– Иногда я забываю, что ты любишь, когда твоих пациентов легко контролировать, – замечаю я. – Полагаю, это касается и мужчин.
Жар приливает к ее щекам.
– Поведение, связанное с поиском острых ощущений, тебе не свойственно. Тебя поймают. – Ее глаза вспыхивают. – Снова.
Мои губы изгибаются в улыбке.
– Откуда ты знаешь, что в прошлый раз я не позволил себя поймать?
Ее взгляд скользит по моему лицу, когда она пытается разглядеть правду.
– А это так?
Я медленно качаю головой.
– Мне долгое время удавалось избегать стражей правопорядка.
– Грейсон… – Она пытается оттолкнуть меня, но движения нерешительны. – ФБР может появиться здесь в любое время. Тогда уже я буду в опасности.
Я смотрю на напряженное выражение ее лица. Она говорит всерьез. Она боится за меня. Я нежно ласкаю ее щеку.
– Тогда давай устроим им представление.
В ее глазах вспыхивают искры неповиновения. Доктор Лондон не любит отступать.
– Я вижу тебя, – шепчу я ей в губы. – Я почувствовал твою боль на расстоянии долбанных миль. Я знаю, что тебе нужно. – Я захватываю ее рот, соединяя наши губы вместе. Я заглушаю мир и его угрозы – страх, боль – одним поцелуем.
Она единственное, что успокаивает мои темные желания. Спокойный тростник среди моего шторма.
Лондон целует меня в ответ с жестким требованием, от которого у меня остаются синяки. Наслаждение циркулирует в венах, и я жажду большего. Никто никому не дает – только берет. Мы пожираем друг друга.
Я прижимаю ее запястья к стеклу, лишая ее контроля. Она любит это и ненавидит. Так же как она ненавидит любить меня – но я ее собственное порочное желание, потребность движет ее действиями вопреки суждениям.
Она кусает меня и пускает кровь. Это действие пробуждает мое желание, наполняя вены жидким пламенем. Рецепторы боли и удовольствия борются за доминирование. В поисках воздуха она отворачивается, прерывая поцелуй.
– Стой, – говорит она, тяжело дыша. – Ты должен идти.
В мгновение ока меня охватывает злость, обжигая так же жарко, как желание.
– Это говорит Лондон или Лидия?
Ее горящий взгляд подобен моему огню, но тело становится как лед. Она высвобождает запястья и отталкивает меня в сторону. Потеря ее прикосновения ощущается сродни агонии.
Она входит в темный кабинет, скрещивает руки на груди.
– Где ты достал форму?
Как иронично. Добрый доктор избегает отвечать на вопрос.
Я прислоняюсь к стене, следя, как она включает лампу.
– Охранники оставляют их на ночь в шкафчиках, – говорю я и начинаю расстегивать рубашку. – Подумал, что никто не будет задавать вопросы офицеру службы безопасности, шатающемуся по зданию. – Я стягиваю форменную рубашку и бросаю ее на письменный стол, затем вытаскиваю белую футболку из брюк. – Но, на самом деле, ты не это хочешь знать.
Она смотрит на меня с серьезным выражением лица.
– Если учитывать последний раз, когда ты украл форму? Нет, не это. Я хочу знать, пострадал ли кто-нибудь в моем здании.
– Тебя действительно это беспокоит? Или ты боишься, что это убийство могут связать с тобой?
Она делает глубокий вдох.
– Ты знаешь, что это было бы неразумно.
Конечно, она права. Мое поведение сродни поведению пещерного человека. Я мог бы выхватить член и пометить территорию, и это бы ее не удивило. Она оценивает меня, ожидая следующего моего шага.
Я иду к ней.
– Я никому не причинил вреда. – Это не ложь. Лоусон все еще жив и невредим.
Она кивает.
– Ты должен придумать способ предупреждать меня. Дать знать… – Она замолкает с разочарованным вздохом. – Это нечестно, что ты всегда знаешь, где я нахожусь, а я понятия не имею, где ты.
Я не успеваю дотянуться до нее. Вот он, источник ее гнева. Это вызывает кривую улыбку на моем лице.
– Быть в бегах утомительно. Вдобавок к скучному роману. – Я отодвигаю кресло для пациента и пинаю коврик, обнажая напольные наручники. – Ты хочешь, чтобы я присел? Чтобы ты смогла покопаться у меня в голове. Дай своей докторской натуре оторваться.
Она не удивлена.
– Я просто была бы благодарна за небольшое предупреждение, Грейсон. Я не люблю сюрпризы.
Я приподнимаю бровь.
– Как те, что преподносит наш дружок-агент? Он так хорошо себя ведет, не правда ли?
Я почти чувствую, как у нее волосы встают дыбом.
