– Нет… форма терапии. Способ сохранить контроль. – Нитка оказывается так туго намотанной на палец, что его кончик белеет.
Я внимательно изучаю ее, позволяя взгляду неспешно блуждать по ее скромно скрещенным лодыжкам, ногам, телу. Она напряжена – она способна почувствовать моя взгляд, словно агрессивное прикосновение.
– Кто больше чувствует, что теряет контроль? – Спрашиваю я. – Лидия или Лондон?
Она встречается со мной взглядом.
– Прямо сейчас, Лидия. Она бы так не открылась.
– Не мне, – завершаю я ее мысль. Я сажусь, провожу рукой по предплечью, привлекая ее взгляд к чернилам и шрамам. Я даже позволяю проявиться своему акценту. – Что Лидия чувствует насчет меня?
– Грейсон… – Она снова касается лба, создавая барьер. – Я знаю, что ты пытаешься сделать.
– Отвечай.
Ее взгляд останавливается на мне.
– Если бы я никогда не стала тем, кем стала, мне было бы страшно. Тревожно. Но больше всего… любопытно.
Улыбка скользит по губам.
– Я и правда пробуждаю у хороших девочек любопытство. Это приманка. Этот неопределенный талант, который есть у нас обоих. Что привлекает добычу к хищнику.
Ее дыхание учащается.
– Для тебя Лидия была бы всего лишь добычей.
– Ты недостаточно ей доверяешь. Она сильнее, чем ты думаешь. Раздвинь ноги.
Застигнутая врасплох, она смотрит на меня убийственным взглядом.
– Это неэтично.
Я подвигаю стул вперед и, сажусь обратно, раздвигая ее лодыжки.
– Шире.
Ее грудь быстро поднимается и опускается, дыхание затруднено. Со сдержанностью, которая мне неподвластна, Лондон небрежно приподнимает юбку и раздвигает колени.
– Еще шире, – говорю я хриплым голосом.
Она раздвигает бедра, пока ее колени не касаются подлокотников.
Я облизываю губы, бесстыдно исследуя взглядом каждый дюйм ее обнаженной кожи.
– Я хочу говорить только с Лидией.
Напряжение похоти потрескивает в воздухе. Ее раскрытая позиция делает каждое мое слово провокативным, эротическим. Вызывая эмоции, которые Лондон пытается подавить.
– Недавно, – говорю я, – я провел важную встречу с человеком, который работает на месте преступления в Рокленде.
Ее глаза расширяются.
– Грейсон, что…?
– Слушай, – перебиваю я ее. – Я сейчас разговариваю с Лидией. Она бы никогда меня не перебила, правда?
Мне нравится это «никогда бы не» игра. Очень полезная.
Она с трудом сглатывает.
– Никаких манипуляций, – говорит она.
– Я никогда не причиню тебе вреда. – Я слишком восхищаюсь интеллектом Лондон, чтобы пытаться так ее обмануть. – Я просто хочу познакомиться с Лидией. Понять эту сторону тебя. Для меня это важно.
Она кивает.
– Снимай пиджак.
На этот раз она подчиняется без сопротивления. Она снимает пиджак и накидывает его на спинку стула.
– Второе убийство в Рокленде помогло сузить круг подозреваемых, – говорю я.
Она быстро моргает.
– Как ты выбрал жертву?
– Я ничего не выбирал. Это сделал подражатель.
Она неуверенно прищуривает глаза.
– Ты думала, что это я, – с благоговением говорю я. Теперь ее осторожное поведение имеет смысл.
Лондон приподнимает подбородок.
– Если честно, я не была уверена. Время между убийствами казалось слишком коротким. Почерк было достаточно легко имитировать, упрощенное подобие, – она облизывает губы, – но при этом убийство было более импульсивным и индивидуальным. Я думала, что подражателю потребуется больше времени, чтобы убедиться, что это ты, прежде чем сделать ход.
Я наклоняю голову.
– Если ты думала, что это я, то, должно быть, волновалась. Беспокоилась, что я предал нас.
– Твое пристрастие к пыткам и лишению жизни всегда будет управлять тобой, – холодно говорит она.
– Несмотря на нас, – добавляю я.
– Несмотря на кого-либо или что-либо, но да.
Я внимательнее ее изучаю. Ищу подсказки.
– И, если бы у меня поехала крыша, на что бы ты пошла, чтобы защитить себя? Чтобы защитить Лидию?
– Это несправедливый вопрос, – говорит она. – Поскольку ты явно держал меня в неведении относительно того, что кого-то подозреваешь, я должна предположить, что ты сделал это специально, чтобы проверить меня.
Я улыбаюсь.
– Мы команда, Лондон. Ты уже прошла все проверки.
Она сводит ноги.
– В команде так себя не ведут. Я не знаю, что это, но... это не то, что я могу классифицировать.
– У нас нет альфы, – говорю я, соглашаясь с ее оценкой. – В дуэте всегда должен быть главный.
– Именно.
– Но кто это решил?
Она рефлекторно потирает вытатуированный на руке ключ.
– Какая разница. Мы уже доказали, что это важно. Иначе наш дуэт распадется. Людям, перенесшим травму в молодости, сложно доверять. – Она втягивает воздух. – Кто-то должен взять на себя ответственность.
Иметь партнера – это новый опыт и для меня и для Лондон. Это как танцевать, в процессе выясняя, кто будет вести.
– Это должна быть ты, – решаю я.
Она отрывается от игры с ниткой.
– Почему?
– Потому что ты можешь жить публично. У тебя приличная карьера. Ты безупречна. И потому что я доверяю тебе, Лондон. До тех пор, пока Лидия не берет над тобой верх.
Она мгновение обдумывает это, потом говорит:
