Unknown полностью

До этого ужасного дня я, вероятно, верила почти всем маминым обещаниям, вот насколько непоколебимой была моя вера в нее. Но сейчас горе, казалось, лишило меня всей уверенности. Она пронеслась через мой мир, как торнадо, уничтожая все на своем пути. Оставив после себя только развалины.

Мама обхватила мои щеки, приближая мое лицо к своему.

— Когда твоя жизнь полна света и счастья, кажется, что первое затмение, бросающее тень на все вокруг, будет длиться вечно. Но оно не будет. Нет. Свет вернется, засияет ярче, чем когда-либо, и с ним ты станешь сильнее, — пообещала она.

Ее слова проникли во тьму, окутавшую мою душу. Крошечная логическая часть моего мозга осознала истинность этого утверждения. Люди выживали. Каждый день испытывали утраты. Но это были люди. Другие. Я не осознавала, насколько тяжела их борьба, оценивая ее со своего золотого трона счастья, не осознавала, что один телефонный звонок может сбить меня с ног.

Я встретилась с ней взглядом и еще раз кивнула. Мне нужно за что-то зацепиться, поэтому я решила зацепиться за эти слова. Прижавшись к ней, я уткнулась лицом ей в грудь, отчаянно надеясь, что мамины объятия, исцелявшие в прошлом, помогут и на этот раз.

— Давайте заведем моих девочек внутрь, — объявил глубокий голос.

Зейн. Я и забыла о его присутствии. Что это он привез нас. Он нежно взял меня за руки, вытянул из машины и поставил на ноги. Его огромная рука без колебаний обняла меня за плечи и направила к дому, мама шла с другой стороны, сжимая мою руку.

В любой другой момент мое сердце наполнилось бы радостью от того, что Зейн назвал нас «мои девочки», от того, что он органично вписался в нашу семью, будто хотел быть там с самого начала.

Но момент не был другим.

Радость казалась абстрактным, далеким понятием. Сказкой, которая никогда не станет реальностью. Не сейчас. Не тогда, когда я знала, на что способен мир. Как можно чувствовать радость, зная, что такое настоящая боль?

***

Проснувшись, мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить. Я забыла. В блаженные минуты сна я забыла. Когда я села и коснулась ногами ковра, погрузившись в суровую реальность, я вспомнила. Боль вряд ли позволит мне забыть.

На мгновение я обхватила себя за живот, отчаянно пытаясь удержать себя в руках. Невозможно чувствовать такое, не распавшись на две части. Не развалившись. По моим щекам заструились слезы, когда я вспомнила последнюю нашу встречу. Последний раз, когда я их видела.

Ава поцеловала меня в голову, ее глаза с искусным макияжем наполнились слезами. Она сжала мои плечи.

Я ухмыльнулась ей.

— Ава, не плачь. Мы всего в пяти часах полета на самолете, — сказала я.

Потом мои глаза наполнились слезами. Я никогда не находилась дальше, чем в двадцати минутах езды от Авы, моей бабушки. Моей второй мамы.

Она обняла меня, и я вдохнула аромат ее фирменных духов, который погрузил меня в атмосферу ностальгии и комфорта.

— Мы часто будем приезжать в гости, обещаю, — пробормотала она мне в волосы. — Я буду знать имена всех стюардесс на рейсе. Вот как часто я планирую вас навещать, — пообещала она, отстраняя меня от себя.

С улыбкой я вытерла глаза.

— Наверное, проще купить самолет, — невозмутимо предложила я.

Она серьезно кивнула.

— Я подумаю над этим. — Она погладила меня по щеке. — Мы со Стивом так гордимся тобой, дорогая. И тобой, и твоей мамой. Мы не могли бы гордиться больше, даже если бы попытались, — прошептала она.

— Не говори так, — заныла мама позади нее. — Это наградит ее комплексом задаваки. Ты должна сбить с нее немного спеси, чтобы она раскрыла свой истинный потенциал.

Ава рассмеялась.

— Ладно, мы со Стивом гордимся тобой лишь в некоторой степени, — поправилась она, подыгрывая.