– Не знаю, дорогая моя. Даже как её зовут. Она просто пришла и сказала привратнице, что страдает и хочет поговорить с Невестой Христовой. Думаю, преподобная матушка была слегка озадачена столь благочестивыми словами, но попросила меня поговорить с ней. В конце концов, если у неё какие-то проблемы, а мы можем помочь ей...
– И, – с добродушным уколом добавила Конча, – у вас проблемы с финансированием той детской клиники на заводе “Локхид”.
Сестра Урсула улыбнулась. Улыбаясь, она выглядела немногим старше Кончи. Серьёзной она была совершенно лишена возраста. Лейтенант Маршалл и даже его проницательная, женственная супруга никогда не осмеливались даже выдвигать предположения, сколько же сестре Урсуле лет.
– Уверена, – укоризненно проговорила та, – столь недостойная мысль никогда не приходила в голову преподобной матери. По крайней мере, осознанно.
Маршалл вновь разжёг свою вересковую трубку.
– Она полагала, что я кощуннил, дымя здесь.
– О Боже. Предвижу неприятности с ней. Обычно достаточно сложно сделать людей святыми. Но когда они считают себя много более святыми, чем когда-либо предполагалось для них Господом или Его Церковью, тогда поистине ужасная проблема – низвести их обратно к человечеству. – Она направилась к озарённой солнцем каменной скамейке. – У вас выходной, лейтенант, или вы прибыли по долгу службы?
– Боюсь, что последнее.
– Вы имеете в виду, что хотите, чтобы я... – Сестра Урсула подалась вперёд, и в её глазах почти незаметно вспыхнула искорка. Но внезапно она замолчала и снова выпрямилась. – Бог мой, я опять, – вздохнула она. – У нас, Невест Христовых, как справедливо именует нас та дама (хотя я и должна сказать, что нахожу это выражение куда более удобным в религиозной поэзии, чем при обычной беседе), есть свои недостатки. Вы знаете мой и продолжаете ему потакать. Но сперва скажите мне: как Урсула?
– Уже улыбается, и, знаете, по-человечески. А весит на две унции больше, чем Терри в её возрасте. Приходите посмотреть её.
– Постараюсь. – Когда Маршалл полез в карман, она улыбнулась. – Снимки уже есть?
– Нет.
Улыбка сменилась хмуро озадаченным выражением лица, как только она увидела, что он извлёк из кармана.
– Лейтенант! Я думала, вы самый стойкий из всех агностиков.
– Боюсь, я ношу эти чётки не в религиозных целях. Я просто хочу узнать, что вы можете о них мне рассказать.
Сестра Урсула долго ломала голову над этими искусно вырезанными бусами.
– Откуда они у вас? – спросила она, наконец.
– Что это? – возразил Маршалл.
– Чётки, – медленно проговорила она. – Но не Чётки с большой буквы. То есть, не обычный набор бусин, с помощью которого предаются медитации, размышляя о тайнах искупления в преданности нашей Благословенной Матери.
– Да? Я думал, чётки есть чётки.
– О Боже, нет. Известная молитва, открытая монаху Доминику, безусловно, создала самый распространённый вид чёток21, но есть и другие. Я знаю, например, про чётки Пражского младенца; и, полагаю, есть, конечно, тибетские и другие нехристианские чётки. Количество и расположение бусин, естественно, зависит от молитвы, в помощь чтению которой они предназначаются, а у этих чёток семь декад. Распятие, конечно, исключает что-либо ламаистское. Но что может символизировать семёрка. Семь таинств... Семь скорбей...
– Или что-то краткое семи, – предположила Конча. – У обычного розария пять декад, так что нужно три круга для всех пятнадцати тайн.
– Кратное... Да, спасибо, Мэри. Теперь я вспоминаю.
– Вы знаете, что это.
– Да. Это чётки Крестного Пути22. На нём четырнадцать остановок, и их перебираешь дважды, размышляя за каждую декаду об одной остановке.
– Никогда о них не слышала, – сказала Конча.
– Я не удивлена. Один священник в Сан-Франциско придумал их лет сорок назад, чтобы многие калифорнийцы, жившие вдали от храма, могли вспоминать о Крестном пути. Но отец Харрис погиб при землетрясении, и традиция сошла на нет. Полагаю, она так никогда и не была формально утверждена Святым Престолом. Нет, конечно, это не значит, что её следует осудить. Любой волен произносить должные молитвы в той форме, что больше всего ему подходит.
Маршалл выглядел разочарованным.
– То есть вы имеете в виду, что тут всё в порядке? Они ортодоксально-католические?
– Быть может, не совсем ортодоксально, но, конечно, не еретические.
– Ох. Если бы они принадлежали какой-нибудт малой секте, это сильно помогло бы мне сузить круг поисков.
– Думаю, даже сейчас вы можете его сузить. Подобная традиция процветала всего несколько лет и практически только в одном городе. Дерево необычное, а резьба очень высокого качества; эти чётки, вероятно, исполнены по заказу и стоит немалых денег. Несомненно, они принадлежали одной из богатых покровительниц отца Харриса.
– Звучит логично, – кивнул Маршалл. – И если эти чётки чего-то стоят как произведение искусства, то это объясняет...