– Конечно. Поэтому я и догадался, что ваш визит связан с ним. Вы упоминали его вчера вечером, а он единственный человек, мотив для убийства которого я могу у себя найти.
Некоторое время оба они молча смотрели друг на друга. Затем Остин Картер проговорил:
– Ещё пива?
Маршалл расслабился.
– Нет, спасибо.
– До меня доходили зловещие слухи, что полиция не приемлет гостеприимства убийц.
– Это у британцев. Мы не столь привержены ритуалам. Но мне нужно поговорить с Хилари.
Картер поднял бровь.
– Лейтенант! Всё-таки спиритизм?
– Нет, – улыбнулся Маршалл. – Видите ли, Картер, нападение провалилось. Хилари Фоулкс всё ещё в высшей степени жив.
Картер был поражён и недоволен.
– О, ну ладно, – наконец, проговорил он. – Хоть что-то...
– Конечно.
– И я не арестован?
– Посмотрим, что скажет Хилари. Спасибо за пиво. – Маршалл остановился в дверях. – Кстати, сугубо конфиденциально, какой из этих методов вы использовали?
– Машину времени, конечно. Продемонстрировать?
– Как-нибудь в другой раз. Пока.
Стук клавиш возобновился почти что сразу после того, как Маршалл захлопнул за собой дверь.
6
Маршалл поднялся по впечатляющим ступеням, ведущим в больницу “Кедры Ливана”. В скорой помощи ему сообщили:
– Он достаточно оправился, чтобы двигаться самостоятельно, и настаивал, что хочет восстанавливаться в комфорте.
А “Кедры”, больница в Голливуде, естественно, подходили для отпрыска Фоулкса куда лучше скорой помощи.
– Я хотел бы увидеть мистера Фоулкса, – сказал он, подойдя к стойке.
– Вы из прессы?
– О Боже, нет. Я из полиции.
– О. Подождите-ка. Посмотрю, сможет ли он принять вас.
Маршалл нахмурился.
– С ним всё в порядке?
– Да, но...
– В какой палате Хилари Фоулкс? – осведомился молодой человек с торчащими зубами.
– Вы из прессы? – повторила девушка.
– А то как же, детка? – Молодой человек помахал карточкой.
– Идите прямо наверх. Третий этаж. Там на стойке вас направят.
Маршалл вздохнул.
– Послушайте-ка! – попенял он. – Вы заставляете полицию ждать, а этого щенка посылаете...
– Простите, сэр. Мистер Фоулкс распорядился пропускать только прессу. Если вы подождёте...
Но Маршалл был уже в лифте. На стойке третьего этажа он не озаботился быть вежливым. Он показал значок и голосом бандита из вестернов проговорил:
– Фоулкс?
В комнате Хилари было пятеро человек, все с карандашами и блокнотами. Была живо двигавшаяся медсестра, ловко расставлявшая цветы. И был Хилари, сидевший в кровати, наклонившийся вперёд, демонстрируя рану на спине, но в остальном как новенький.
– Д-е-р, – говорил он, – р-и-н, д-ж-е-р. О, лейтенант, рад вас видеть. Очень рад. Только представьте, некоторые из этих юнцов не читали рассказов о докторе Дерринджере, как вам?
– Развращённое поколение, – отметил Маршалл. – Как только огни рампы притомят ваши глаза, мистер Фоулкс, я бы хотел обсудить с вами несколько вопросов.
– Лейтенант, – повторил один из репортёров. – Эй! Вы не из отдела убийств, а?
– Почётное звание швейцарского флота, – сказал Маршалл и стал рассеянно наблюдать за медсестрой, в то время как Хилари следил за тем, чтобы каждая значимая подробность карьеры его отца перекочевала в записные книжки репортёров. На прикроватном столике лежали две книги, предположительно, привезённые по такому случаю из дома: “Жизнь и доктор Дерринджер: Автобиография” Фаулера Фоулкса и “Фоулкс Великолепный” Даррела Уимпола. Но Хилари не было нужды сверяться с ними. Он знал свою тему так же хорошо, как актёр в “Табачной дороге”49 должен знать свои реплики в конце представления, или, что куда уместнее, как священник знает слова ежедневно служимой мессы. Ритуальным словам соответствуют ритуальные жесты. Вместо грызения репы или крестного знамения здесь было подёргивание мочки. И этими манипуляциями с ухом, словно эхо, Хилари словно обретал толику властного достоинства, столь характерную для рекламных фотографий его отца.
– К тому времени, – проговорил Маршалл, когда удалились последние журналисты, – когда всё это станет достоянием международных агентств, будет продано несколько тысяч экземпляров книг Фоулкса.
– Вы имеете в виду?.. – Хилари рассмеялся. – Что ж, лейтенант, я верю, что вы считаете меня способным разыграть всё это просто для увеличения гонораров. Боже мой, я потрясён подобной идеей. Потрясён. Просто я столь многим обязан моему отцу. Можно сказать, всем.
– Разумеется.
– Так что, естественно, я чувствую, что обязан хранить память о нём. Я не мог пройти мимо столь приятного аспекта этого удивительнейшего происшествия.
– Вы в порядке, мистер Фоулкс?
– Я жив, – просто сказал Хилари. – Жив. И это само по себе столь чистое и прекрасное облегчение, что мне даже не хочется думать, как близок я был к смерти.
– Не принесёте пива или чего-то в этом роде? – повернулся к медсестре Маршалл. – Боюсь, это совещание по конфиденциальному деловому вопросу.
Медсестра перевела взгляд со значка лейтенанта на лицо.
– Мне больше нравится челюсть Дика Трейси50, – сказала она, но удалилась.
Хилари ещё больше подался вперёд.
– Скажите, лейтенант, вы его арестовали?
Маршалл чуть не выдохнул от облегчения.