– Тем не менее, я хотел бы иметь полный список всех ваших потенциальных деловых врагов.
– Думаю, Дженни сделать это куда легче, чем мне. То есть мисс Грин. Знаете, она иногда выполняет обязанности моего секретаря. Понимает всё в таких делах.
– Поговорю с ней. И хотел бы, чтобы вы, для вашего же спокойствия, мистер Фоулкс, знали, что здесь в коридоре до вашего отъезда дежурит полицейский, а другой будет у вас дома. И я советовал бы вам не принимать никаких газетчиков, кроме как группой, и даже тогда проверять их удостоверения. Я бы посоветовал вам вообще с ними не видеться, но мне хватит решения одной невозможной проблемы.
– Спасибо, лейтенант. Спасибо. И вы дадите знать, когда поймаете моего убийцу, да?
Последняя просьба была столь трогательно детской, что заставила Маршалла взглянуть на дело с нового угла. Возможно, это и был ключ к Хилари: его бесконечное ребячество. Он, как ребёнок, жадно копил свои сокровища, как ребёнок, восхищался совершенством чудесного отца, как ребёнок... Маршалл задумался о перезревшей плотью Веронике Фоулкс. Каково это – быть замужем за ребёнком?
Телефонная будка напомнила ему о неприятной, но необходимой части рутинной работы. Он вошёл, бросил монетку и набрал номер Дунканов. Они жили в многоквартирном доме через дорогу, но для этой цели он предпочёл безликость телефона.
К счастью, ответила Конча.
– Это Теренс Маршалл, – сказал он, – и не говори Мэтту. Он слышит?
– Вышел погулять. Но в чём дело, лейтенант? Полагаю, я должна быть польщена, когда красивый офицер полиции просит меня хранить что-то в тайне от мужа, но я всего лишь озадачена.
– Вот что: где был Мэтт сегодня утром?
– Работал, конечно.
– Ты тоже была в квартире?
– Гладила и штопала. Всё время, только в магазин выходила.
– Как долго тебя не было?
– Полчаса или больше. Может, почти час.
– А когда это было?
– Между десятью и одиннадцатью. Но, лейтенант, вы как будто об алиби говорите. В смысле, как будто пытаетесь его проверить. Вы?..
– Пожалуйста, Конча. Ты скоро поймёшь, о чём речь. И поймёшь, почему я настаиваю, чтобы ты не говорила Мэтту об этом ни слова. В рутинном порядке мне следовало его проверить, но нет нужды беспокоить его.
– И он чист? – Голос Кончи задыхался.
– Чист, – солгал Маршалл и повесил трубку.
7
Газеты воодушевились происходящим. Даже посреди войн и слухов о войне всегда приветствуется загадочное закалывание знаменитости, а Хилари с удовольствием представил дополнительные детали о бомбах и отравленных шоколадках. Рассказ обогащали краткая биография Фаулера Фоулкса и сжатая библиография его наиболее известных произведений; в целом ни у Хилари, ни у издателей не было ни малейшего повода для недовольства.
Когда её муж вышел из нитросинкретической лаборатории, Бернис Картер читала вечернюю газету.
– Судьба, милорд, справедлива, – заметила она.
– Хилари? – небрежно спросил Остин Картер.
– Угу-гу. Кто-то пытался разделать его при крайне маловероятных обстоятельствах. Это научит его расстраивать продажи сценариев. Вот газета, можешь... Погоди-ка!
Картер чиркнул спичкой о камни камина и закурил сигарету.
– Да?
– Откуда ты знаешь, что я имела в виду Хилари?
– Люди, – вздохнул он, – продолжают спрашивать меня, откуда я всё знаю. Разве они не верят в экстрасенсорное восприятие? Разве не осознают мои скрытые возможности телепата?
– Но как ты узнал?
– О моя верная помощница... То лейтенант Маршалл зашёл сегодня днём и, как, полагаю, будет уместно выразиться, поджарил меня. О, очень ненавязчиво, сама понимаешь.
– А что ты сделал?
– Что я сделал? Сознался, конечно. Разработал великолепную схему совершения убийства с помощью машины времени. Думаю, получится хорошая повестушка для Дона.
– Мусорщик! – улыбнулась Бернис. – Пока я пытаюсь выкроить свои фантазии из цельного куска ткани, ты просто берёшь всё происходящее вокруг и даёшь ему научное обоснование. Слава Богу, у Дона строгие стандарты цензуры. Благодаря ним мои самые интимные тайны не окажутся в каждом газетном киоске по центу за слово.
– Думаю, по полтора цента, – рассудительно проговорил Остин Картер. – Они наверняка накинут премию.
– Но, милый... – В холодном голосе Бернис на сей раз звучало лёгкое волнение.
– Да, мадам?
– Если лейтенант решил, что тебя стоит поджарить допросом... Ты же – ты ничего общего не имеешь с этим, да? Ты не... ничего не делал с Хилари?
– Нет, мадам, – ровно и убедительно прозвучало в ответ.
– Тогда, чёрт возьми, почему ты этого не сделал? – вновь улыбалась Бернис.
8
Вероника Фоулкс отбросила газету. Её чашка зловеще загремела, когда она принялась помешивать в ней чай.
– И ни слова обо мне! У Хилари как будто вообще нет жены, судя по всему, что мелет эта... эта тряпка.
– Послушай, Вероника, – запротестовала Дженни Грин. – Как ты можешь беспокоиться о такой мелочи, когда Хилари лежит там в больнице...