Но её реакция запоздала. Над происходящим взял власть бледный и жилистый мужчина, стоявший позади неё. Дженни Грин бросила машинку и явилась на зов Вероники. А теперь она нетерпеливо бросилась в объятия худощавого мужчины и очень просто и радостно промолвила: “Вэнс”. А Д. Вэнс Уимпол целовал её, приветствовал Фина и Хендерсона, знакомился с Маршаллом и требовал неограниченного количества выпивки немедленно.
Следующие полчаса стали для Маршалла кошмаром. Он хотел поговорить с этим шурином, как минимум, по двум причинам: во-первых, потому что он мог знать, будучи у них в деле, о взаимоотношениях Хилари с фантастами, а будучи членом семьи, о взаимоотношениях Хилари с женой и кузиной (рассказ мисс Грин о семейных делах, ясный и наводящий на размышления, всё-таки стоит проверить по другому источнику); а во-вторых, потому что Маршалла чрезвычайно интересовало, где, чёрт возьми, пропадал все последние недели сам Уимпол.
Но возможности для связных расспросов не было. Уимпол приветствовал Маршалла весьма горячо (”...рад встретить человека, планирующего взломать запертую комнату Хилари... со стороны убийцы дурной вкус так всё усложнять, не правда ли?”), но затем перешёл к повествованию о своих странствиях или деловой болтовне с агентом и вторым писателем, чьё присутствие здесь, в квартире Фоулксов, он, похоже, принял с бесконечной терпимостью.
А между повествованием и деловым трёпом помещались братские поцелуи Вероники, жениховские поцелуи Дженни и тщательный контроль за наполнением стаканов, что указывало – Уимпол здесь скорее хозяин, чем гость.
На один не заданный вопрос он в каком-то смысле ответил.
– ...и я справился с этим белым медведем. Будет у тебя чудесный ковёр, Рон. Или приберечь его, пока не станем обзаводиться домом мы с Дженни? Кстати, Джо. Меня осенила отличная идея. Что произойдёт, если использовать как коврик шкуру волка-оборотня? Он постоянно меняется, так что время от времени, смотря вниз, будешь чувствовать, что ступаешь по человеческой коже? Не думай, что я это использую. Слишком занят. Можешь забрать, если хочешь.
– Жуть! – вздрогнула Вероника.
– Не правда ли? Но не хуже, родная моя, чем запереть комнату и заколоть в ней моего брата. То есть зятя, конечно, но это неважно. Кстати, лейтенант, какое место мне отводится в списке подозреваемых?
– Высокое, – сказал Маршалл. В присутствии Вэнса Уимпола всякий приобретал лаконичность Джо Хендерсона.
– Я так и думал. Слышал, что вы хитрец. Нетрудно заметить, какой у меня прекрасный мотив. Финансовый, собственно говоря. Инцестуальную сторону можете игнорировать. Так вот. Это мне оставили от билета. Доказывает, что я вчера был в Сан-Франциско. Просто подумал, что вам может быть интересно. Сохраните, если хотите. Хоть пляшите на нём. А я писал тебе, Рон, о той удивительной секте христиан-вудуистов, с которой столкнулся в Санто-Доминго?
Маршалл убрал корешки билетов обратно в конверт и сунул их в свой бумажник. Конечно, он их проверит, но и без того достаточно представляет их истинную ценность. Рассказ, каким бы красочно-невероятным тот ни был, он слушал в пол-уха, рассматривая тем временем других слушателей.
К звучавшим словам не были слишком внимательны и они; но, за одним исключением, все они впились глазами в говорившего. Дженни Грин была искренне рада воссоединению, что и следовало ожидать. Меньше следовало ожидать, что и сестра Уимпола смотрела на него столь же преданно, столь же – чёрт возьми, можно сказать “влюблённо”, как его невеста. Интерес Фина было понять труднее; Д. Вэнса Уимпола он рассматривал почти так же, как неожиданно выгодный контракт, и словно изучал его, придумывая своим проницательным умом должный подход для извлечения прибыли до последней капли. Но почему? Был это всего лишь какой-то аспект трудов агента, или он как-то связан с положением дел у Фоулксов?
Единственным исключением был Джо Хендерсон. Маршалл ни разу до тех пор не видел, чтобы он обращал на женщину внимание – как на женщину. На мисс Грин, миссис Картер, Кончу, даже на Леону он едва взглянул. А теперь его взгляд был прикован к Веронике Фоулкс.
Маршаллу хотелось остаться. За пару заходов в разговор можно было бы развить кое-какие возможности. Но присутствие полицейского действовало как нечто противоположное катализатору, и, чёрт возьми, он начал думать на квазинаучном жаргоне этих ребят. Кроме того, в управлении его ждала куча рутины как по Фоулксу, так и по Тарбеллу.
В разгар повествования Уимпола о том, как христиане-вудуисты раскололись по вопросу допустимости крещения зомби, Маршалл встал.
– У меня есть ещё дела, – с сожалением проговорил он. – Но хотелось бы увидеться с вами позже, мистер Уимпол. Где вы остановились?
– Здесь, естественно, – ответила Вероника Фоулкс.
– Буду спать в кабинете, – пояснил Уимпол. – Дам вам знать, лейтенант, если раздастся: “Вот мы и заперты на ночь вместе”.
– Тогда я позвоню вам. А когда ваш муж планирует вернуться из больницы, миссис Фоулкс?
– Завтра или послезавтра. Говорят, он быстро оправляется.