– Тебе виднее. Как поживает космический капитан?
– Отлично.
– У вас есть минутка, Уимпол? – нарушил повисшую тишину Фин. – Потому что, если...
– Да. Давно хотел поговорить о том дельце, которое вы упоминали. Есть здесь другая комната?
– Можно пойти на кухню.
– Окей. Рон, развлечёшь Джо?
Вероника Фоулкс до сих пор не проронила ни слова. Присутствие брата словно подавляло её. Но теперь, когда он исчез с Фином, она вновь ожила. Скрестила ноги (зная, что они хороши) и наклонилась вперёд (зная, что ещё кое-что не хуже).
– Вам не кажется, что Вэнс действует стимулирующе, мистер Хендерсон? Делает жизнь намного ярче, намного реальнее.
– Он хороший парень, – сказал Джо.
– С ним так весело, и в то же время он столько работает. Мне нравится мужчина, который что-то делает, который действительно является кем-то, а не... не просто сыновним призраком. Мужчина вроде Вэнса, который зарабатывает только на тех книгах, которые на самом деле пишет сам... Ведь вы тоже пишете, мистер Хендерсон?
– Немного. – Джо Хендерсон казался ещё косноязычнее обычного, и ему было трудно вежливо удерживать взгляд.
– Писатели такие понимающие. Они знают людей. Они понимают, что чувствует такая женщина, как я. Думаю, вы понимаете, не так ли?
– Эм-м... – сочувственно сказал Джо Хендерсон.
– Я знала это. Вы видите, как я одинока – была одинока, пока не приехал Вэнс. И скоро он снова уедет Бог знает куда, а я... Не зайдёте ли как-нибудь выпить со мной чаю, мистер Хендерсон? Только вы, я и Питти-Синг?
– Был бы очень рад, миссис Фоулкс. – За строго формальной фразой Джо скрывалось рвение.
– Миссис Фоулкс! Но зовите меня просто... Нет, меня все зовут Рон. Вы... вы можете звать меня Никки... Джо.
– Никки, – сказал Джо Хендерсон. Его голос звучал по-иному.
И тут комнату наполнил Д. Вэнс Уимпол. Он взглянул на рукопись Джо, улыбнулся и кивнул, допил выпивку, которую всё ещё держал в руке, обменялся рукопожатием с Фином, похлопал товарища по писательству по спине, нежно взял сестру за руку и вывел её за дверь, всё это время рассказывая анекдот о привычках галапагосской черепахи, в равной степени неправдоподобный и неприличный.
Когда вновь воцарилась тишина, Фин протянул Хендерсону руку.
– Поздравь меня, Джоуи. С этого момента М. Хэлстед Фин получает десять процентов с каждого чека Д. Вэнса Уимпола, включая Скандинава и ещё пять псевдонимов.
Поразительное заявление пришлось повторить, прежде чем Хендерсон уразумел его. Сделав это, он присвистнул.
– Недурно. Как ты это проделал? Знаешь, где собака зарыта?
– Вроде того, – самодовольно проговорил Фин.
6
– Кузен Хилари спит, – сказала Дженни Грин. – Я знаю, он очень хочет вас видеть, лейтенант, но доктор был очень строг насчёт условий выздоровления.
– Похвально. А миссис Фоулкс?
– Они с Вэнсом гуляют.
“Бедное дитя”, – подумал Маршалл. – “Твой жених бродит со своей сестрой, а ты остаёшься дома возиться с перепиской Хилари. Но такой человек, как Вэнс Уимпол, должен казаться непреодолимо привлекателен после дома священника и бедности...”
– Что ж, – вслух проговорил он, – это к лучшему, мисс Грин. Мы можем возобновить разговор, прерванный на днях. Если только вы не слишком заняты?
– Я должна наверстать упущенное – но, полагаю, это тоже работа на благо Хилари, не так ли? Хорошо, лейтенант. Садитесь и располагайтесь поудобнее.
Последнее распоряжение Маршалл нашёл невозможным исполнить в этой комнате, но закурил трубку и стал слушать.
– Итак... Что я вам уже рассказала, когда нас прервали те сочинители? Этот мистер Хендерсон какой-то странный, не правда ли? Но он кажется... не знаю, довольно милым.
Маршалл рассмеялся.
– Мужчине трудно понять, как это прилагательное применимо к другому мужчине, но вы, должно быть, правы. Что ж, вы рассказывали мне об Уимполе и Фоулксе, и как они повлияли на своих детей.
– О да. Я, кажется, кое-что не упомянула о мистере Уимполе: он был атеистом. Я не имею в виду обычный атеизм, каков свойственен многим людям – или они так о себе думают. Он был ярым атеистом, сделавшим это своей религией. Вечно цитировал Тома Пейна58 и Боба Ингерсолла59, хотя, насколько я могу судить, от Ингерсолла в нём было много больше, чем от Пейна. И это появлияло на его детей, хоть и по-разному. Вэнса это наделило независимостью, той его блистательной рациональной уверенностью в себе. Он нашёл то, что ему нужно, в самом себе. С Рон всё иначе. Она из тех людей, кому нужно что-то ещё, потому что она... прошу вас, не сочтите это за ехидством, но потому, что сама по себе она ничего не представляет. Поэтому она ищет, шарит и реагирует на происходящее так, как мог бы, по её мнению, отреагировать кто-то другой, только она, на самом деле, не кто-то другой. Я понятно выражаюсь?
– В какой-то степени. Скажем так, всем нам, даже если мы не можем принять Бога с большой буквы, нужен какой-то бог с маленький. Мистер Фоулкс нашёл его в своём отце, а мистер Уимпол в себе самом, но миссис Фоулкс всё ещё в поисках. Или она – разве не нашла она его в какой-то степени в своём брате?