Яркий жёлтый свет, хмурые лица, весёлый кондуктор, мое неуместное платье и наглый рыжий кот на руках.
— Оплачиваем проезд.
— Я зайцем, — улыбаюсь я, — у меня налички нет. Могу перевести только.
— Зайчишке особый билет. Приложите карту к терминалу.
— Так можно?
— Давно не ездили?
— Очень. Не мой привычный маршрут.
— Может, теперь станет вашим. Все в жизни меняется.
— А вы философ, — приложила карту. Колеса троллейбуса с шипением зашевелились под нами.
— Я понял! Этот усатый поезд работает на котах. Их заперли в полу. Какой ужас! — вскрикнул фамильяр, — Каких же они размеров, если такую махину двигают? Хоть бы не выбрались и меня не сожрали. Нас.
Малток
Выше всех одержанных побед, свершений, завоеваний, богатств и титулов стоит ценить сам вкус жизни. Хмельной терпкий напиток, что так сильно горячит кровь. Лишено вкуса привычное течение жизни. Раз за разом ступая по проторенной дороге, невозможно заметить красот, раскинувшихся по сторонам от нее. Ко всему, черт побери, привыкаешь. Начинаешь считать должным то, над чем готов был чахнуть ещё так недавно.
Горячая чашка утреннего напитка, поданная слугой прямо в постель на серебряном подносе, свежая сдоба, которую выпекали для меня одного каждое утро... Разве обладали они вкусом? Давали хоть толику наслаждения? Нет.
Об этих мелочах и вспоминать зазорно теперь. А сундуки серебра? Бочонки лучших вин в подвалах? За всю жизнь не истратить и уж, тем более, не осушить. Они просто... были. Были рядом со мной, готовые служить прихотям родовитого мужчины. Не больше. Их я совсем не ценил.
Битвы – другое дело. Там действительно полыхала огнем моя кровь. Завоевания, почести. Но и они мне приелись. Боевой конь стал изумлять добрым нравом, все его подлости и попытки сбросить меня из седла просчитаны наперед на долгие годы. Пресно.
То ли дело общество ведьм. Оно действительно заставляет кипеть мою кровь. Все, что окружает меня, новое, яркое, терпкое как южное солнце, встающее весной над горизонтом пылающей разнотравьем степи. Ее вкус ощущается особенно остро после дождя.
Вот и теперь. Я не погиб в той битве, я обрёл новую жизнь. Непривычную, неудобную, дивную. Мельтешение двух женских юбок подле меня отвлекает от мелочей, толкает к новым целям. Жаль за гривами прелестных черных кудрей я до конца не могу определить исхода нашей бешеной скачки.
Подле меня сладким сном спит младенец, уложенный в колыбель. Сотни книг радуют одним только богатством своих переплётов. Даже взвесить на руке такую — мечта, а уж заглянуть — безрассудство. Что может скрывать в себе библиотека ведовки? Ума не приложу, но скоро узнаю. Только отойду от окна и сразу же займусь протиранием книги. Прочту хоть десяток страниц. Только бы не увлечься.
По ту сторону окна дивная жизнь, похоже, что и вправду там — Иномирье. Мог ли я мечтать вчера днём хоть одним глазком заглянуть в другой мир? Нет, конечно. Сумасбродство, несбыточная мечта, глупая детская сказка. Сказка, в которую я впечатался носом, оставляя разводы на мутном стекле. Протереть бы, пока воспитанница моя спит. Потом может не хватить времени ни для чтения книг, ни для другой нужной работы.
Коза перебрала копытами, и я оглянулся по сторонам. Уже настал поздний вечер. В этом мире время течет сильно иначе. Разница с моим часов шесть, может, и больше. Сквозь жерло камина виден ещё лучик родного мне солнца, оно не смеет садиться, ласково перебирает лесную траву. Выйти бы туда, да вдохнуть запах леса.
Не смею ослушаться обещания, что дал юной ведьме. Черт, как же бесовка все-таки хороша, как черны ее косы, как тонок девичий стан, гибкая, что лоза, и вся она сквозит благородством, особой статью, что дарует герб старого рода. Баронесса. Порочная, жадная до вкуса жизни не меньше, чем я сам. И точно такая же, как и я, отверженная. Дочь самой Морриган, было бы интересно узнать, как скоро известие о сути твоего дара дойдет до нашего короля? Как быстро на тебя объявят охоту?
Чувствую, мы втроём, нет, вчетвером, считая малышку, станем удирать от псов короля по лесам. Мне, с моей долей эльфийской крови тоже не стоит ждать милости от людей. Звучит опасно и странно. Радуюсь тому повороту, что заложила судьба, ни капли не жалея о брошенном прошлом.
Возвращен к жизни, не стал рабом, баронесса совсем не умертвие. Даже, наоборот, она полна жизни. Та просто плещется в ней через край и, должен признаться, дурманит. Ещё раз улыбнулся, взглянув на поздний лесной закат, подмигнул ночи за другим окном и принялся за работу.
Корешки книг оставлю себе на потом. Их протереть будет несложно, опасно только нырнуть слишком надолго в потаенные знания. Уф!
Бутылочка с маслом нашлась на полу рядом с камином. Тут же обнаружил и ветошь, чтоб натереть ремешки на чужих сундуках. Что сказала мне Буся? Не открывай, в них запрятана нечисть. Вот бы взглянуть на нее. С почти мальчишеским озорством принялся крутить в руках крышку первого сундука. Через щели почти ничего не видно. Подсветить бы, да магией пользоваться боюсь. Кто знает, какую защиту поставила на свой дом старшая ведьма?