Кто бы знал, как мне неохота входить внутрь помещения, ещё с минуту глядел на работу паренька и, наконец, распахнул серые от времени двери. В нос сразу ударил запах копчёного мяса. Дрянь какая! Люди перестарались, копируя нас и, ладно бы, в чем-то хорошем, так нет. Можно подумать, драконы специально портят свою еду, опаливая ее огнем. Бывает, задумаешься, случайно вздохнешь над тушей оленя. Раз, а она уже вся почернела от дыма и отдает копчёной корой. Есть невозможно. Эти же намеренно портят богатый вкус мяса, стараясь прикрыть горелой смолой его недостатки. Пакость.
Хозяин таверны учтиво мне поклонился, приглашая войти. Гуляки по углам смолкли, пялятся на лендлорда соседнего надела во все глаза. И не стыдно же им!
— Чего соизволит сиятельный господин? — кланяется мне бородатый мужчина.
— Доброго ужина и хорошей беседы. Составьте столы и накройте их лучшими блюдами так, чтоб скатерти было не видно.
— У нас нет скатертей. Сейчас время обеда. И потом, столы заняты посетителями. Отдыхает на пути королевский гонец с сопровождением.
— Вот как? — большая удача. Теперь-то я точно выясню все. Где, как не во дворце, собираются слухи? — Гуляем за мой счёт. Обед так обед. Лишь бы припасов хватило. Парни, сделайте честь, дракону. Сядем все вместе за стол, как велит нам вечное благо мужской дружбы.
Народ за столами взвыл, ещё бы, такая честь от дракона. Теперь только мелькают передо мной цветными пятнами рубашки, жилеты и скромные сюртуки. Минуты не прошло, как столы вместе с тяжелыми скамьями сдвинули на середину. И куда только они подевали свои тарелки? А, вон же стоят под окном. Подавальщики суетятся, режут тупыми ножами копчёные окорока, раскладывают по мискам. Звенит посуда, вносят почерневший от печного огня котел, полный горячего супа. Тут же заносят и противни свежего хлеба.
Мужчины и парни занимают места по бокам стола, оставив мне место во главе, словно хозяину. Что ж. Пусть так. Занял место на жёсткой скамье и опустил кошель серебрушек на подставленную для них тарелку.
— Говорят, драконы умны и коварны. Никогда не видал, чтоб ваш род хоть за что-то платил без особого умысла, — посмотрел мне в глаза завсегдатай, — Лекарские лавки, школы для детей, все остальное драконы делают для собственной выгоды. Чтоб народ был здоровей, смекалистей и лучше работал.
— И то правда, — отвечаю я без лукавства, — Сытые и здоровые люди приносят больше пользы моему наделу. Богадельни же и молельни я возвожу во славу всех богов. Боги любят людские молитвы и милостивы ко мне.
— Так о чем пойдет наша беседа? — улыбнулся он с хитрецой в седые усы. Ждёт драконьей уловки. Думает, наверное, что я людей на работы пришел созывать. Мастеров в мире мало. Настоящих, я имею в виду. Здесь невдомек, что я создал у себя целый рассадник учеников. Архитекторы, рисовальщики. Училище возвел для сельских подростков. Больше искать никого не придется.
— Хочу узнать, что за чудные дела творятся в замке прекрасной баронессы Глории, — кивнул я с улыбкой. Народ за столом смолк и побледнел. Старик и вовсе потянулся за кружкой. Королевский гонец шумно выдохнул.
— Не следует мне докладывать, прежде чем донесу весть ко двору. Но уж больно хорош здесь теплый расплавленный сыр.
— Сырные корки в котле?
— Именно.
— Прикажи, чтоб подали, — променять вареное мясо на эту дрянь. Сумасшедший.
— Благодарю. С чего начинать?
— Буду надеяться, что не зря трачу время с добрыми людьми. Начни с ее юности.
— Чуть поболе, чем год назад, баронесса сочеталась браком со своим мужем. Говорят, по великой любви. Барон довольно скоро покинул замок, ушел отвоевывать земли у эльфов. Глория родила девочку в отсутствие мужа. Здоровый ребенок.
— Значит, дочь.
— Именно. Вот только рождена она, говорят, не от мужа. Сроки не сходятся. Женщина не может носить дитя одиннадцать месяцев, чай не кобыла.
— Не кобыла. И что муж? Прибил ее сразу?
— Нет, принял дочь как свою. Надеялся отдать со временем замуж с выгодой. Добрый был человек.
— Был? — вскинулся я.
— Был. Замок, говорили, проклят. Да только я ничего не почуял. Ни сам, ни при помощи артефактов. Баронесса умерла с горя.
— Баронесса или барон? Ты путаешься.
— Баронесса. Все, кто хотел, видели ее хрустальный гроб. Он был выставлен на главной замковой площади, — я, должно быть, и сам позеленел от такой вести. Жена умерла! Моя жена! Собственная! — На третий день к замку подошло войско Малтока. Но в стены никто из его людей войти так и не смог.
— Барон принял бой чести и одержал победу?
— Нет. Он проиграл. Да только опустилась на замок милость богов. Баронесса Глория вернулась к жизни, поднялась по велению сердца на стену, увидела оттуда, что любимый муж помер, — прихлебнул гонец из бокала воды и скосился на сырные корки.
— И?! Что значит, ожила?
— То и значит. Выперли вдовушку с небес, или из преисподней, — хмыкнул старик в усы, — Видать, сама Морриган попросила за дочь. Богиня смерти милостива.
— Глория приняла сама бой чести, — продолжил гонец.
— Девица взяла в руки меч?! — я же помню те тонкие ручки. Они бы и боевого ножа не ухватили, слишком нежными мне показались.