— Баронесса вышла в круг с пустыми руками. Великая ведьма спустилась, чтобы отомстить за мужа.
— Угу, — потянулся я сам к ломтю хлеба. Эту новость лучше заесть.
— Малток погиб, не сходя с места. Умер от ужаса, когда лицом к лицу встретился с Глорией.
— Она что, так некрасива?
— Напротив, прекрасна. Да только кто не убоится дочери Морриган? Огонь круга погас. Герцог, без всяких сомнений, помер.
— А дальше?
— Ведьма упросила богиню Морриган вернуть врага к жизни.
— Зачем? И почему его, а не своего мужа, барона?!
— Чтобы мстить. Наверное. Герцога живым больше никто не видел. Говорят, ведьма увела его в лес и отдала на растерзание духам.
— Глория покинула замок вместе со своей нянькой, дочерью и герцогом, — кивнул мне безусый парнишка, — мой дядька сам видел. Он в ейном замке сторожит клятую стену.
— И когда же она вернётся? — макнул я украдкой хлеб в растопленный сыр. Хуже уже мне сегодня точно не будет. Женился! На ком? На той, которую выгнали с того света! На той, которая приняла бой чести без оружия и одержала победу. Чует мое сердце, стану я комнатной собачкой на побегушках у жены. И не важно, что я не оборотень, а дракон.
— Кто же знает? Баронесса оставила управлять замком Еванделину, свою собственную служанку. Там творится такое! Лучше не знать.
— Вешают слуг без разбора? Стражей заперли по темницам?
— Хуже! — заговорщическим шепотом произнес гонец, — Отчищают древние стены до зеркального блеска, моют площадь с шампунью, надраивают полы, чистят портреты и гобелены. Все мужчины замка вынуждены работать как слуги. Готовятся к возвращению дочери Морриган. Говорят, она не прощает ошибок.
— Вот как? И что же она любит? Баронесса, я имею в виду? — откусил я кусочек хлеба в растопленном сыре. Ничего так. Съедобно. Только пахнет старым подвалом.
— Об этом достоверно знает только сама Еванделина. Единственная душа, что заперта в замке и не боится его хозяйки. Наперстница баронессы!
— Угу.
Ева
Жизнь хлещет бурным потоком… И все через край. До сих пор никак не могу поверить, что все это происходит со мной. Лес кругом, впереди замок. Красавец несёт на руках мою остроухую дочь, грохочет меч у пояса, готовый поразить любого, кто посмеет напасть на нас четверых. Буся волочит с собой огромные коробки пиццы. Я тоже сжимаю в пальцах одну. Сумка с вещами малышки небрежно переброшена через плечо Малтока. Доспех он все-таки напялил на себя поверх городской одежды. Действительно, мало ли что? Вдруг от врагов отбиваться заставим?
— Малток, ты совсем рехнулся! Мы обе ведьмы, пропасть не дадим. И тебе тоже, — ехидно шутит над ним моя любимая няня. Пламенеющий щеками рыцарь молчит. Мне порой даже становится его чуточку жалко. Попал в плен, называется. Изведем же красавца. Я ведь тоже над ним немного подшучиваю.
— Госпожи, мне будет позволено сопровождать вас и дочь по ту сторону мира? — внезапно он решился задать мне вопрос. Я и хотела бы отказать, да как всегда не вовремя вмешалась няня.
— Ну, конечно, можно! Там так мало городских сумасшедших. Мы заработаем капитал на том, что будем фотографировать детишек в парках. Сойдёшь за дрессированного попугая.
— Госпожа! — отозвался громким эхом в ветвях полный бешенства голос рыцаря.
— Буся! — успеваю выкрикнуть я, до того, как герцог ответит.
— Что я? Опять не угодила? Малток, о тебе заботятся в четыре руки, а ты как будто не ценишь! В таком наряде по ту сторону двери ты сойдешь только за ярмарочное чучело, ну или за экспонат, — живой, заметь!, — регионального музея. Нет, честно. Там принято одеваться совершенно иначе. Глория, между прочим, разорилась, потратила целое состояние на твою одежду в бутике. По тамошней моде ты имеешь вид, как минимум, наследного принца.
— Благодарю за заботу, баронесса, — прошипел мужчина сквозь зубы и спрятал взгляд в лесной траве. Кажется, ему неудобно.
— Зайчонок, я надеюсь, это были деньги твоего мужа? — на Малтока и вовсе теперь не взглянешь без страха. Багровый, немного дрожит, поник широченными плечами.
— Нет, конечно. Мои.
— Ну и зря! Кто знает, зачем я купила столько пиццы?
— Чтобы наесться досыта?
— Ты меня переоцениваешь. Сугубо из жадности. Все руки себе оттянула. Герцог, помоги бедной женщине, возьми эти коробки, а я понесу нашу девочку.
— Вы дозволяете? — изумрудные глаза впервые смотрят на меня прямо.
— Да, конечно. Если няне так будет легче идти.
Невероятно бережно мужчина передал свёрток в мягкие ладони язвительной ведьмы. Принял коробки, устало вздохнул.
— Тяжеленькая. Лапочка наша. Идите вперёд. Мы вас догоним.