— Нет, нет. Я взволнована, но не сошла с ума. Неужели ты думаешь, что это сойдет нам с рук. Даже если небо разверзнется и молния поразит Шарукину, нас все равно обвинят в убийстве наследника Арад-бел-ита. Будет лучше, если мы позаботимся о ней, чтобы ненароком чего не случилось. Здесь надо действовать хитрее. Кто из преданных тебе людей сейчас находится во дворце царевича?
— Повар-сириец Рамин. Его взяли туда на прошлой неделе.
— Что ты ему поручил?
— Пока ничего. Но он мне обязан. Чтобы не навлечь на себя подозрения, ему велено ни с кем посторонним не встречаться. Старший брат Рамина, тоже повар, служит во дворце Саси в Куллиммери. Мало ли какие вести вздумают передать друг другу близкие родственники. Поэтому он иногда захаживает в дом нашего верного раббилума.
— Это хорошо…
— Мне пора идти, я не могу оставаться здесь надолго, — напомнил Ашшур-дур-пания. — Как нам лучше поступить с Мар-Зайей? И не придется ли нам пожалеть о смерти Нимрода?
— Нимрод… Я рада, что все так вышло. Конечно, я бы с удовольствием отправила маленькой сучке голову ее возлюбленного в корзине как подарок, но нам лучше отвести от себя подозрения. Скажи Бальтазару, чтобы нашел каких-нибудь проходимцев. Случайная смерть от случайных людей. Почему бы царю в это не поверить… А писец… Он почему-то мне не нравится. Очень не нравится. Считай это женским чутьем. Я бы даже заставила его признаться в убийстве, если бы не понимала, что так мы только навредим себе. Пока пусть живет. Можешь даже породниться с ним, как собирался, но близко к себе не подпускай. Посмотрим, будет ли расти его влияние на царя. Если почувствуем, что он становится опасен, вспомним об этой истории с колесничим.
— А как же «случайная смерть от случайных людей»? Да и наша косвенная причастность…
— Придумаем что-нибудь. Мы ведь не собираемся завтра же обвинять писца в убийстве. Что касается нового поворота в расследовании смерти Нимрода, если нам придется идти этим путем, — царю ли не знать, что под пытками можно добиться какого угодно признания. Однако ты прав в одном. Против Мар-Зайи нужны куда более веские доказательства. Вот пусть Бальтазар и найдет их.
20
За два года до падения Тиль-Гаримму.
Урарту. Долина реки Аракс
Номарх Бортаксай был похож на сову и своей огромной головой, словно вросшей в плечи, и глазами, и даже тем, как он держался в седле, когда его небольшое грузное тело мерно покачивалось на лошади в такт движению. Дружинников Арпоксая номарх встретил настороженно. До знакомых мест, родных кочевий, оставалось еще три дня пути. И коли уж гонцы решили перехватить Бортаксая по дороге, значит, что-то случилось. Что-то серьезное. Замешанное на крови. А тут еще прозвучало имя одного из его лучших воинов.
— Как, говоришь, его зовут? — сипло переспросил номарх, заерзав в седле, и посмотрел на чужака.
Тот поежился под взглядом, который не предвещал ничего доброго, и повторил:
— Тарс, сын твоего кузнеца.
— Тарс… Тарс… Знаю такого. И что он сделал? Чем он провинился перед Арпоксаем, пока был со мной в походе? Может, струсил? Неужто он настолько испортил воздух, что ветер донес его до твоего господина и ему изменил аппетит?
— Мы не сделаем ему ничего плохого. Но я хотел бы знать, где он, и приставить к нему своих людей, чтобы они присматривали за ним.
— А я хотел бы присматривать за твоей женой… Так что будем делать?
— Я не женат, о номарх, — стушевался дружинник. Он никак не мог понять, шутит Бортаксай или нет. Как можно шутить с абсолютно каменным лицом?
— Не женат? На что ты намекаешь, собака? Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою жену? Так ты за этим приехал в мой стан, за этим переправился через Аракс, только за этим?! А Тарс — это что, повод?
— О, номарх, я всего лишь исполняю волю своего господина…
— Да я велю содрать с тебя кожу, лоскут за лоскутом, а твой господин, чьим именем ты прикрываешься, еще и поблагодарит меня, что я проучил такого мерзавца, как ты…
Лоб дружинника покрылся испариной, даже в бою ему не было так страшно, как теперь перед вождем, в чьей власти он оказался. Арпоксай далеко, а Бортаксай — вот он, в двух шагах. Поди теперь объясни ему, что ты вовсе не хотел его обидеть.
Слава богам, что обошлось: дружинников верховного вождя всего лишь отогнали как приблудных собак, велели ждать решения.
Бортаксай между тем позвал Атрая, предводителя стражи. Только кликнул, а тот уже рядом. Крепкий приземистый воин — средних лет, с гривой русых волос, которой позавидовал бы и горный лев, подъехал на лошади к своему господину, выразил почтение, весь обратился в слух.
— Что думаешь? — поинтересовался его мнением номарх.
— Мои люди пытались порасспросить наших гостей — впустую. Они точно воды в рот набрали. Кровная месть? Это вряд ли. Тарс в походе с нами был. Родня его тоже. В стойбище никого кроме женщин и детей не осталось. Да и не стал бы Арпоксай с тобой ссориться. Через тебя бы все решил, а не решил бы — тогда и отправил бы своих псов. Нет, тут что-то другое…
— Что? Мне с Арпоксаем тоже ссориться не хочется. Даже из-за Тарса. Что он мог натворить? Может, какую девку испортил?