— С днем рождения, Сашка, — Дёма широко улыбается, а я громко взвизгиваю от раздавшегося первого хлопка.
Темное ночное небо озаряют яркие вспышки разноцветных огней. Я теряю счет залпам. Запрокидываю к небу лицо, на котором застывает маска детского восторга. Губы трогает улыбка. Тело прознают потоки искренней радости. Грудь наливается теплом.
Я забыла о своем дне рождения и даже подумать не могла, что Ермаков не нарушит введенную им же традицию бить салюты в час моего рождения.
На глазах тут же выступают слезы. Грохот стихает, а небо снова затягивает черной дымкой. Опускаю голову и до боли закусываю губы, чтобы не расплакаться.
Демид протягивает мне букет. Касается моих пальцев своими, чуть сжимает. Вздрагиваю и смотрю на него во все глаза.
Сердце совершает еще один удар и уже готово вырваться из груди.
Я не знаю, что делать, не знаю, как реагировать. Все это лишнее, все это не должно заслуживать моего внимания. Умом я это понимаю, но сердце болезненно сжимается и просто умоляет дать Ермакову еще один шанс. Хотя бы на сегодня. Не отталкивать. Не усугублять.
Просто принять цветы, поблагодарить и, возможно, выпить с ним чашку кофе.
Крепко прижимаю букет пионов к груди, продолжая разглядывать Ермакова как инопланетянина.
Он изменился. Кажется, похудел. Щеки словно впали немного, и взгляд другой. Да мы оба уже не те Сашка и Дёмка. Вовсе нет.
— Спасибо, — смаргиваю слезы.
Демид грустно улыбается, а потом касается ладонью моей щеки. Дыхание в этот момент перехватывает. Я вспоминаю все хорошее, что между нами было. Душа в клочья рвется.
Как же так? Я же так ненавидела его все эти дни. Почему сейчас чувствую какое-то раболепие? Словно он в эти минуты жизнь в меня вдыхает.
— Забыла, — шепчу. — Представляешь, — смеюсь сквозь слезы. — Впервые в жизни, наверное. Не думала, что и ты вспомнишь.
— Я сомневался, стоит ли приезжать. Не хотел тебя напрягать. Ты же просила, но… Потом подумал, что для меня это важно. Сделать для тебя что-то приятное. Важно.
Он говорит, а меня потряхивает. Зачем он так со мной? Зачем добивает? Втаптывает в землю просто своими словами. Мне так больно становится. Так обидно за себя. Я же ничего плохого никогда ему не делала. Любила. Да, мы иногда ругались, но покажите мне хоть одну пару без скандалов? Хотя бы раз в год…
— Мне приятно. Спасибо за цветы. Мои любимые. И за салют… Все очень мило.
— Еще кое-что. — Демид вытаскивает из кармана какую-то визитку и протягивает мне.
— Что это?
— Это контакты частного лицея. Сходи на собеседование. Там очень хорошее руководство.
— Марина Юрьевна Баженова (прим. автора — героиня романа «Когда ты станешь моей»), — читаю инициалы с визитки.
— Она завуч.
— Откуда ты ее знаешь?
— Через сына. Он спортсмен. Это не важно сейчас на самом деле. Это хорошее место, все очень строго для учеников. Никто не держит там кого-то вроде Филатова.
При упоминании фамилии этого мелкого засранца вздрагиваю.
— Спасибо, — бормочу и прячу карточку в карман.
Диалог дальше не клеится. Оба стоим молча. Смотрим только друг на друга.
Поджимаю губы и, кажется, окончательно схожу с ума, потому что сама не понимаю, как произношу:
— Может, зайдешь? Отметим мое двадцатисемилетие чашкой кофе.
— Ты… Ты серьезно сейчас?
— Глупо, да?
Дёма опускает взгляд, перекатывается с пяток на мыски. Мне кажется, мы оба как школьники сейчас волнуемся.
Ужасно. Я не должна была его приглашать. Он меня предал. Но сегодня был такой эмоциональный день, я выжата, а еще очень устала. За все эти недели так устала от одиночества, прессинга, страданий и слез в подушку. Я хочу почувствовать себя как раньше. Хочу каплю любви от человека, с которым мы уже никогда не сможем быть вместе. Я хочу с ним попрощаться. Сегодня. В свой день рождения. Окончательно. Поставить точку раз и навсегда.
Протягиваю ладонь. Когда чувствую, как теплая рука Демида ее обхватывает, сразу покрываюсь мурашками. Умираю в этот момент. Но мне нужно себя через это протащить. Убедиться, что я делаю все правильно. Понять, что смогу без него.
Не смогу. Пока не смогу. Нет! Поэтому и даю себе эти призрачные надежды. Пусть сегодня все будет как раньше, так, словно никакой измены не было. Никогда.
Мы проходим по узкой, выложенной красным кирпичом тропинке прямо к дому. Я открываю дверь, Демид ее придерживает, пропускает меня вперед.
Тянусь рукой к выключателю справа на стене и зажигаю свет. Оба вздрагиваем в этот момент, потому что видим друг друга в ярких лучах. После уличного полумрака непривычно даже.
Снимаю тренч и вешаю его на крючок.
— Кухня там. — Крепко прижимаю к себе букет. — Проходи. Я сейчас быстро найду, куда цветы поставить.
Пока ищу вазу по всем шкафчикам, Демид замирает в центре кухни. Осматривается. Дом простой. Деревянный, внутри все отделано вагонкой, кухня сливается с гостиной, где сложен маленький камин. Тут очень уютно. По крайней мере, мне нравится.