— Что она тут делает? — шипит Ангелина Дмитриевна. — Зачем ты ее притащил?
— Она моя жена, мам. Если ты не забыла.
Он приехал сюда с ней…
Зачем он ее притащил? Внутри все окончательно обрывается. Они не могут помириться, права не имеют! У меня сын от Ермакова. У нас с ним общий ребенок. Я должна быть его женой. Я!
Сашка медленно подходит ближе. Вся такая серьезная, на лице ни единой эмоции, которая бы выдавала ее внутренний раздрай.
Ненавижу ее. Боже, как я ее ненавижу. Демид, когда женился, я месяц рыдала лежала. Не могла поверить, смириться. Мы же с ним созданы друг для друга. Расстались, да. Но встречались периодически. Я видела, что у него до сих пор ко мне чувства есть.
Мы ругались, мирились, не могли друг без друга. Он всегда возвращался. После нашего первого расставания в школе, в универе, он прилетал ко мне, когда я в Питер переехала. А потом, после очередной ссоры, он включил игнор. Полный.
Так и сказал, что устал от качелей, ругани, устал от моих истерик. Ничего у нас якобы не выходит. Я думала, перебесится, а через четыре месяца появилась она.
Полянская. Он просто головой на ней двинулся. Боже, женился потом…
На ней, не на мне.
Как же так?
Чувствую дрожь. Тело ватное, а ноги к полу прилипли.
Полянская подходит к Дёмке, и он… Он берет ее за руку. Она в лице не меняется даже, только мельком смотрит на пальцы его, что ее ладонь обхватывают, а потом на меня.
— Мне очень жаль. Как мальчик? — спрашивает и смотрит мне прямо в глаза при этом.
— Уже лучше, — чеканю, а у самой губы, кажется, дрожат.
Смотрю на эту стерву и все волосы ей выдрать хочу. Она отняла у меня мою жизнь. Мое право на счастье. Мое право на Демьяна. Он мой. Он должен был быть мой. Всегда же был!
Вытираю скатывающуюся по щеке слезу.
— С днем рождения, — натянуто улыбаюсь.
— Спасибо.
— Даже как-то неудобно, что мы со своими проблемами праздник вам испортили.
— Все в порядке. — Полянская косится на Дёму. — Я решила поддержать Демида. Он переживает за Егора.
Она говорит тихо, вроде серьезно, но почему-то я в ее голосе слышу насмешку. Будто в реальности Дёме плевать на ребенка своего и на меня плевать.
— Да, Демид такой. Добрый, — киваю и смотрю на Ангелину.
Вот кто свои эмоции истинные не прячет, она просто пышет злостью, еще немного, и просто накинется на свою невестку.
— Хоть бы совесть имела не приезжать сюда, — шипит Сашке в лицо свекровь, — позоришь всю семью.
— Вы должны были к этому привыкнуть. — Полянская пожимает плечами, а потом кладет раскрытую ладонь Ермакову на предплечье. — Я подожду тебя в машине.
— Хорошо. — Демид отдает ей ключи и смотрит вслед все время, пока Полянская не скрывается из виду за створками лифта.
— Зачем ты ее привел? К чему это выступления, сынок? Она же с тобой разводится, все имущество отсудить хочет. Я тебе говорила, что не любит она тебя. Только пользуется. Только деньги ей наши нужны.
— Мне не жалко денег, мам, если это так. Если Саше нужны будут деньги, я отдам последние. Когда ты это, наконец, поймешь?
Демид злится. Говорит спокойно, но я чувствую в его голосе металл.
— Ась, отойдем. — Берет меня под руки и уводит в сторону от своей матери. — С сегодняшнего дня я нанял человека, который будет помогать тебе с ребенком, и также дам контакты человека, к которому можно обратиться в любой форс-мажорной ситуации.
— Что это значит?
Запрокидываю голову. Рассматриваю Дёмку, каждую черточку. Сердце сжимается. Все-таки школьная любовь не забывается. Никогда. Всхлипываю, не успевая себя проконтролировать.
Демид тут же ловит мой взгляд. Я сглатываю и в очередной раз пугаюсь его строгости.
— Нужно было все это раньше сделать. Я не отказываюсь от Егора, но наше с тобой общение вернется к минимуму. Подо всю эту шумиху тебя в моей жизни стало слишком много, а мне это не нужно. Я жену люблю. И всегда ее любил.
— Я понимаю, — лепечу, кусая губы.
Сердце на куски. Он топчется по нему грязными ботинками сейчас. Как пережить этот позор? Эту жестокость его, как?
— Это хорошо. Я не хочу, чтобы ты строила воздушные замки. Мой человек уже полгода выясняет, как случилась моя амнезия в том отеле.
— Я тоже ничего не помню, — пячусь на инстинктах.
Демид раньше эту тему если и затрагивал, то вот так обвиняюще на меня не смотрел. Он что-то знает?
— Ты же знаешь. — Нервно убираю локон за ухо. — Я проснулась, испугалась, сбежала. А потом узнала, что… Демид, ты меня в чем-то подозреваешь? — всхлипываю. Теперь уже намеренно. — Я же… Как ты… Мы же… А Егор…Демид, как же так?
— Прекрати истерику. Узнать причину нашей с тобой амнезии и в твоих интересах тоже, если ты ни при чем. Разве нет?
Ермаков склоняет голову вбок, рассматривает меня так, что мурашки по телу табунами.
— Конечно.
— И хорошо. По поводу Саши. — Вытягивает указательный палец. — Не нужно ее трогать. Вообще. Никакого общения, визитов, ей это не нужно. Слышишь?
— Да.
— Хорошо. Где Егор?
— Там с доктором.
Ермаков кивает и уходит в направлении кабинета. Минут десять находится за дверью, а когда выходит в коридор, я замечаю светловолосого парня в черной куртке. Демид что-то ему говорит, а потом они оба смотрят на меня.