— Выясняем, с кем она там была. Не каждый может позволить себе закрыть весь ресторан в центре города в самые пиковые часы.
— Неужели твоя любовница тебе изменяет? Боже, Ермаков, вот и ты стал рогоносцем, какая жалость.
— Очень смешно.
— Скорее, грустно. Прости, — наигранно вздыхает, — поплакать вместе в жилетку сегодня не выйдет. У меня встреча. Но, если будет совсем плохо, можешь позвонить своей матери и поплакаться в жилетку ей.
Кривлю губы, а Сашка смеется. Звонко и без зажимов.
— Рад, что тебе весело. Ты надолго?
— Тебя это не касается. Может, у меня свидание, и я вообще не приду ночевать.
Смотрим в этот момент друг на друга, сглатываю вставший в горле ком из страха, злости и дикой ревности. Она огненная, бурлящая, отравляющая весь организм.
— Я свободный человек теперь, — продолжает играть в свою изощренную игру. — Имею право.
— У нас договор.
— А я его не нарушаю. Никто ничего не узнает. Кажется, это было главное правило? Мы вместе только для публики и твоей подружки.
Сашка толкает дверь и выходит во двор, стук ее каблуков отдается в голове эхом. Иду за ней шаг в шаг. Ревность душит.
Понимаю Сашкины чувства, они обрушились на нее лавиной, когда информация про Асю и ребенка попала в сеть в стократно приумноженном варианте.
— Вне этого дурдома я имею право на личную жизнь. Или у нас какой-то другой уговор?
Сашка резко останавливается, разворачивается, и я влетаю в нее, едва успевая ухватить за плечи, чтобы не сбить с ног.
Ладони воспламеняются от этих прикосновений. Сжимаю ее крепче. Дыхание перехватывает. Смотрю в Сашкины яркие голубые глаза, а взгляд сам соскальзывает к манящим алым губам.
Саша выпускает воздух через рот. Шумно и дико сексуально, для меня в принципе все, что с ней связано, — сексуально. Запредельно. Вижу, как кончик ее языка скользит по губам, секунду какую-то, а рассудок все равно мутнеет.
— Серьезно? Свидание?
Саша кивает, а меня припечатывает бетонной плитой в этот момент.
— Не уходи, — дергаю ее на себя. — Я двинусь просто. Не убивай, — почти касаюсь ее губ своими.
Сталкиваемся лбами. Скольжу ладонями по Сашкиным предплечьям и фиксирую их на талии.
— Но ты меня убил, Дём, — бормочет, обжигая своим дыханием.
Стискиваю ее крепче, вплотную прижимаю к себе, удерживая рукой под лопатками.
— Я хочу, чтобы тебе было больно. Ты этого еще не понял? Я мечтаю о том, чтобы тебе было адски больно! — шипит мне в лицо, с красивой, пластиковой улыбкой. А в глазах слезы в этот момент. — Я так хочу, чтобы ты чувствовал все, что чувствовала я.
Ощущаю ее дрожь и сам скоро кукухой поеду. Поэтому изначально и послал Сэма с этим долбаным планом игры в «мир и счастье». Знал, что так будет. Знал, что эта затея протащит через ад. Но я год искал концы, и тишина. А сейчас, как только Саша якобы простила мне все это дерьмо, Аська задергалась.
— Я чувствую, поверь. Каждый день чувствую, — вдыхаю Сашкин запах, касаясь губами ее холодной щеки. — Каждый божий день.
Глава 14
Саша
Поверить? Он просит меня ему поверить?
Он говорит мне о своей боли? Смешно! Дико и нелепо. Мне приходится умирать в этом доме изо дня в день. Видеть его, слышать. Чувствовать, как сегодня, когда он сжимает мои плечи, когда обнимает, прикасается.
Он отравляет мою жизнь своим присутствием, а тело — прикосновениями.
Я умираю медленно, без анестезии, с адской болью. Тело огнем горит в эту самую минуту, и я ненавижу себя за то, что в глубине души хочу этих прикосновений. Хочу его присутствия. Все еще хочу, чтобы эта ситуация оказалась сном и я вот-вот проснулась.
Его губы попрежнему прижаты к моей щеке, и это пытка. Пытка делать вид, будто меня это не трогает. Притворяться, что мне наплевать, ведь это не так. Я умираю. В душе я скулю, мое сердце умоляет мозг сжалиться. Прижаться к Демиду, обнять, но я не могу себе этого позволить. Разум бунтует. Разум прав.
— Пожалуйста, — шепчу, — убери руки. Это не входило в наши договоренности.
Ермаков шумно выдыхает, отстраняется на сантиметры, но попрежнему касается меня руками.
— Ты правда идешь на свидание?
Смотрим друг другу в глаза. Я правда вижу, что ему тоже тяжело. Вижу и добиваю.
Выпрямляю спину, расправляю плечи и молча киваю.
Разве встречу с адвокатом можно считать свиданием? Не думаю. Что до моего внешнего вида, так, если стереть с губ эту дурацкую помаду, красное платье-футляр идеально впишется в образ человека, что собрался на деловую встречу.
К сожалению, больше я не могу доверять Демиду на все сто. Даже в рамках нашего уговора. Я не знаю, к чему готовиться, поэтому должна заранее быть готовой абсолютно ко всему. Адвокат мне в этом поможет.
Я устала быть дурочкой. Устала быть доверчивой, доброй и честной. Все всегда этим пользовались.
Аккуратно высвобождаюсь из объятий Демида, делаю шаг назад и, повернувшись к мужу спиной, иду к подъехавшему такси.
Как только оказываюсь в салоне и машина трогается с места, достаю из сумочки зеркало и влажные салфетки, вытираю помаду и, откинувшись затылком на подголовник, прикрываю глаза.