Я не стал терять времени. Я быстро нашел номер за предположительный период исчезновения Джейн. И там, на третьей полосе, была скромная, в две колонки, заметка:
«ПРОПАЛА МОЛОДАЯ ХУДОЖНИЦА
Через неделю была еще одна заметка, уже меньше, на пятой полосе:
«ПОИСКИ ПРОПАВШЕЙ ПРЕКРАЩЕНЫ
«Свободолюбивая натура». Старая, как мир, отмазка для тех, кого хотят поскорее забыть. Я поискал другие упоминания имени. В первой заметке мельком было сказано: «По словам друзей, мисс Уоллес встречалась с Эриком Кроу, сыном известного застройщика и мецената города Гленвью».
— Ничего больше не было? — спросил я у Лоусона, который нервно переминался с ноги на ногу у двери, словно ожидая неминуемого ареста. — Никаких расследований? Никаких вопросов?
— Нет. Мистер Кроу… то есть, я хотел сказать, что в городе и так было много новостей. Строительство нового района, благотворительный бал… Редакция решила, что эта тема никому не интересна.
— А вам? — пристально посмотрел на него я. — Вам, как журналисту, было интересно?
Лоусон отвел взгляд, его лицо исказилось от муки. — Она была хорошей девушкой. Талантливой. Я… я хотел помочь, но… меня предупредили.
— Кто? Шериф? Кроу?
— Все! — почти выкрикнул Лоусон, понижая голос до шепота. — Все предупредили! Не копайте тут, мистер Келлер. Опасно. Здесь все не так просто. Все связано. Лучше уезжайте, пока можете. Пока не стало слишком поздно. Для вас и для меня.
— Я уже получал подобные советы, — усмехнулся я без веселья. — А что вы знаете о докторе Хейле?
Лоусон замотал головой, испуганно оглядываясь, как будто боялся, что из-за папок выскочат сами Хейл и Эдгарс. — Ничего. Я ничего не знаю. Прошу вас, уходите. Забудьте. Ради вашего же блага.
Я понял, что пока большего я не добьюсь. Человека сломали. Я поблагодарил Лоусона и вышел. У меня теперь было имя: Эрик Кроу. И Говард Кроу. Застройщик. Меценат. Человек с деньгами и властью. Тот, кто мог заставить шерифа «приостановить поиски» и редактора — заткнуться.
***
Стар и млад
Я решил поговорить с соседями Лоретты и поехал к дому Мейсонов.
Солнце уже клонилось к западу, отбрасывая длинные тени от аккуратных домиков на Элм-стрит. Воздух был теплым и неподвижным, пахло скошенной травой и цветущими жимолостью. Идиллия, выверенная до мелочей. Я припарковался в нескольких домах от бунгало Мэйсонов и направился к соседнему дому, тому самому, с идеально подстриженными розами под окном и кристально чистыми стеклами. Домом, откуда, я был уверен, велось постоянное наблюдение за всей улицей.
Миссис Гейбл открыла дверь еще до того, как я успел поднести палец к звонку. Казалось, она ждала меня, стоя за дверью, прильнув к глазку. Ее маленькие, блестящие глазки-буравчики оценивающе скользнули по мне с ног до головы, фиксируя поношенный костюм, усталую позу и, конечно же, чужой номерной знак моей машины.
— Да? — просипела она, поправляя очки на цепочке. — Вам что-то нужно, молодой человек? Сборщик анкет? Страховой агент? Вы не похожи.
— Джон Келлер, миссис…?
— Гейбл. Агата Гейбл. — Она не предложила войти, заблокировав проем своей тщедушной, но решительной фигурой. Она была ходячим архивом улицы, и она знала себе цену.
— Расследую печальный инцидент с миссис Мэйсон, — сказал я, показывая удостоверение. — Хотел бы задать пару вопросов. Возможно, вы что-то видели или слышали в тот вечер.
Ее глаза загорелись азартом профессиональной сплетницы, ради которой приоткрылась завеса будничной рутины.
— Ну, наконец-то! — она фыркнула. — А то шериф Блейк отмахнулся, как от назойливой мухи. Говорит, «несчастный случай» и все дела. Чушь собачья! Входите, входите, только ноги вытрите хорошенько.